— Может, вас проводить?
— Нет, спасибо… все нормально, я справлюсь сама.
Но по дороге в номер Сандра пожалела, что отказалась от помощи администратора — ноги на высоких каблуках то и дело подворачивались, и она вынуждена была держаться за перила, а потом и за стены, чтобы добрести до своей двери. Пытаясь ее открыть, она чуть не уронила свечу. Когда же она закрывала за собой дверь, несколько капель расплавленного воска капнули на пальцы, и Сандра все-таки выронила злополучную свечу. Зашипев от боли, она принялась шумно дуть на обожженные пальцы.
В номере не было темно, как она опасалась. Клайген исполнил свое обещание, расставив горящие свечи повсюду: на подоконнике, на тумбочке у зеркала, на прикроватном столике и даже на раковине — огонек слабо трепыхался в проеме приоткрытой двери в ванную. Когда она вошла, Алекс лежал на кровати, закинув руки за голову, но когда она с шумом и шипением исполнила свой неуклюжий кульбит со свечой, он сорвался с места и подскочил к ней быстрее ветра.
— Что, обожглась? — с тревогой в голосе спросил он, пытаясь в полумраке рассмотреть ее пальцы.
— Ничего серьезного, — она шмыгнула носом, вынимая руки из его ладоней.
Язык заплетался, но она ничего не могла с этим поделать.
— Эй… да ты пьяна, птичка? Это тебя так от одного коктейля развезло?
— От трех, — поправила она и икнула, тут же стыдливо прикрыв рот ладонью.
Боже, как только она уже не опозорила себя перед ним…
— Тысяча чертей! Теперь мне еще нянчиться весь вечер с пьяной женщиной? — буркнул он, приподнимая ее лицо.
Она неловко отмахнулась от его руки и наклонилась, чтобы разуться, но от резкого головокружения вынуждена была схватиться за тумбочку, пошатнув на ней свечи и корзинку с фруктами. Взглянув на фрукты, Сандра почувствовала, как к глазам вновь подступают слезы, и всхлипнула.
— Ты и сам нетрезв, — пробормотала она в ответ.
— Это ты так думаешь, — сказал он, подхватив ее на руки. — И лучше ничего не трогай, грациозная ты лань, а то спалишь номер. Не хотел бы я потерять и вторую половину лица. После того, как я потерял первую, она мне стала особенно дорога.
Он осторожно усадил Сандру на край кровати, а сам встал перед ней на колени и один за другим расстегнул и снял с нее сапоги, вызвав у Сандры чувство дежавю. Она положила руки ему на плечи, медленно переведя их на затылок. Он замер, все еще обхватывая горячими ладонями ее ногу.
— Я… чем-то обидела тебя? — спросила она, прикасаясь лбом к его лбу.
— Нет, — услышала она хриплое. — С чего ты взяла?
— Ты изменился.
— Ты ведь меня совсем не знаешь. Как же ты можешь об этом судить?
— Я чувствую, — возразила Сандра, ощущая себя ужасно глупо.
Одной рукой прикасаясь к его затылку, она осторожно провела пальцами свободной руки по лицу Клайгена и убрала со лба черные пряди волос.
— Алекс, — она икнула и обняла его руками за шею, прижала упрямую голову к груди, — если я что-то сделала не так… прости меня.
— Глупая, — проскрежетал он чуть слышно, — глупая птичка. Что ты могла сделать не так?
Она и сама не поняла, как получилось, что ее ноги оказались у него на бедрах, а руки заскользили по широкой спине. Слезы капали прямо ему на макушку, которую она покрывала поцелуями. В следующий миг ее свитер уже пополз куда-то вверх, к голове, а жадные губы Алекса прижались к ямочке на ее шее. Потерявшись в эмоциях и снова отдаваясь ему без остатка, Сандра ненадолго вынырнула из беспамятства, лежа на кровати под тяжестью его тела, рассеянно глядя на замысловатый танец теней на потолке и чувствуя, как его руки ласкают обнаженную грудь, а жесткий мужской рот ищет ее податливые губы.
Она тихо плакала, сама не понимая, почему, чувствуя, как слезы скатываются по вискам и теряются в волосах. И снова лихорадочно искала его губы, как только он отрывался от нее для короткого вздоха…
Потом снова провал — она впала в забытье, бездумно лаская руками его плечи, спину, ощупывая перекатывающиеся под кожей твердые мышцы, зарываясь пальцами в волосы на затылке.
В какой-то момент она опять вернулась в реальность и поняла, что улыбается, а потом снова и снова тонула в прикосновениях, в жарких поцелуях, сходила с ума от наслаждения, которое дарил горячий дерзкий язык, бесстыдно заглядывая в самые потаенные уголки ее обнаженного тела.
В голове помутилось уже не в первый раз, а когда вновь пришло очередное озарение, она обнаружила себя сидящей на нем сверху; ее тело билось в конвульсиях, извивалось, чувствуя на себе его горячие мозолистые руки, дарящие ласку, а губы шептали в экстазе его имя…