Сердце Сандры отчаянно забилось, и она едва не сорвалась на бег, приподняв подол длинного платья, чтобы не запутаться в нем высокими тонкими каблуками.
— Алекс! — крикнула она, пытаясь его остановить.
Он обернулся, и губы Сандры расплылись в радостной улыбке.
— Алекс… Как я рада, что ты пришел! Пожалуйста, проходи!
Алекс с толикой торжества покосился на удивленных охранников.
— Ты забыла прислать мне приглашение, — услышала она знакомый скрежещущий голос.
— Прости, — Сандра чувствовала себя очень глупо, улыбаясь до ушей, но ничего не могла с собой поделать, — должно быть, курьер ошибся адресом.
Они шагнули навстречу друг другу, оказавшись в аккурат между расступившимися охранниками, и Сандра нашла его руку своей дрожащей рукой, увлекая в зал.
— Как я рада тебя видеть, — повторила она искренне, впитывая глазами каждую черточку его лица. — Ты пришел посмотреть нашу выставку?
— Просто проезжал мимо, — он хрипло хмыкнул, словно пытаясь прочистить горло, — и решил заглянуть. Я думал, что это открытая выставка, а оказалось, только для избранных.
— Она будет открыта для посетителей с завтрашнего дня. А сегодня допремьерный показ. Прости, если бы я знала, где тебя искать, я обязательно бы тебя пригласила. Но ты не оставил мне номера…
Впервые в жизни ей удалось солгать и не покраснеть, ведь она знала его адрес, но не хотела в этом признаваться.
— В этом не было необходимости. Ваши благотворительные штучки мало меня интересуют. Вообще-то мне хотелось посмотреть, как справился с интерьером мой более удачливый соперник.
Сердце Сандры буквально рвалось изнутри. Она знала: все эти разговоры — просто прикрытие. Ширма. Он скучал по ней. Так же, как и она по нему! Она чувствовала это, видела это в его жадном взгляде… Интересуется интерьером? Как бы не так! С той самой секунды, как он обернулся, он ни на мгновение не оторвал голодных глаз от ее лица. Проезжал мимо? Ха! Ехал в мастерскую — и зачем-то надел строгий костюм, белую рубашку и галстук?
Сандра улыбнулась самой обаятельной из своих улыбок.
— Пожалуйста, смотри. Я буду рада услышать оценку эксперта.
Алекс хмыкнул.
— Тоже мне, нашла эксперта. Прибереги свою лесть для всех этих надутых снобов, которых ты здесь привечаешь.
— Тебе не нравится?
— Нравится. Неплохая работа.
— Но ты сделал бы лучше?
— К чему эти вопросы, птичка? — в его голосе проскользнуло раздражение. — Какой смысл говорить о том, чего не случилось?
— Ты здесь, Алекс. А значит, что-то случилось. И что-то может случиться…
— Ты о чем?
— Зачем ты пришел на самом деле? Только честно. — Сандра вложила в этот вопрос всю свою пылкость и искренность, чтобы он не воспринял это как грубость или повод для обиды.
Она во что бы то ни стало хотела услышать ответ.
Алекс молчал, пожирая ее глазами от макушки до подола платья. Обожженный уголок рта нервно дергался, заставляя жесткие губы кривиться в некрасивой гримасе.
Она ждала ответа, позволяя ему рассматривать себя, обеими ладонями крепко сжимая его руку — большую, сильную, мозолистую, покрытую застарелыми и свежими порезами. На средней фаланге указательного пальца виднелся кровоподтек темно-синего цвета. Ее ухоженные руки с идеальным маникюром и искрящимся под софитами сапфировым колечком смотрелись поверх его грубой рабочей руки совершенно нелепо, но Сандра даже в этом умудрилась найти некую странную гармонию. Он проследил ее взгляд и попытался высвободить ладонь, но она не позволила ему, крепче сжимая пальцы.
— Потому что дурак, — наконец произнес он. — Ты, случайно, не проводишь тендер среди дураков? Я бы точно победил.
— Алекс, я…
— Сандра? — мелодичный голос Маргарет перебил ее на полуслове. — Где ты запропастилась? Мы тебя уже заждались. Мне надо кое с кем тебя познакомить.
— Маргарет… — улыбка сама собой сползла с лица Сандры.
Алекс таки воспользовался ее растерянностью, чтобы выдернуть руку из ее ладоней.
— Маргарет, познакомься, это Алекс Клайген.
— Очень приятно. — Маргарет ослепительно улыбнулась, блеснув белыми зубами и продемонстрировав аккуратные милые ямочки на щеках. — Маргарет Тайлер.
К чести Маргарет, ни один мускул на ее лице не дрогнул, когда она смотрела Алексу в лицо, будто бы люди с такими жуткими шрамами были для нее совершенной обыденностью.