– Да ничего подобного! И вообще, если долго не использовать банкай, разучишься. Мой сильнее.
– А мой зато старше!
– А мой зато… твой брат!
И они оба расхохотались так неудержимо, что сложились пополам.
Все-таки неплохо, что я разрешил ей стать лейтенантом, подумал тогда Бьякуя. Она выглядит намного счастливее теперь.
Бьякуя налил себе чаю. Он сидел за своим столом в рабочем кабинете, идти куда-то было неохота. Они только что добили отчет, и Кучики отпустил Ренджи погулять. Лейтенант выглядел совершенно измученным. Бьякуя и сам вымотался. Они едва успели к сроку; думалось с трудом. Унохана говорила, что скоро пройдет испытания новая вакцина, но от этой мысли почему-то становилось еще страшнее.
Он успел сделать всего один глоток. За окном послышался какой-то шум и возня. Опять одиннадцатый. Они в последнее время как с цепи сорвались. Просто ходят и нарываются на драки. И Зараки на это никак не реагирует, хотя ему уже столько раз жаловались. Впрочем, что с него взять? Надо пойти, разобраться, вышвырнуть отсюда этих недоумков. Ни к чему лишние травмы у личного состава, тем более, что эти задиры выбирают себе жертв послабее. Странно, конечно, это не в правилах одиннадцатого отряда, но теперь происходит немало странных вещей.
Бьякуя вышел на улицу. Ну точно, громилы из одиннадцатого прицепились к его рядовым. Ему показалось, что он уже видел эти мерзкие рожи. Не в первый раз, видать, бузят на территории шестого. О чем думали эти идиоты, затевая драку прямо под окнами его кабинета? Бьякуя уже собирался окликнуть драчунов, но тут приступ резкой боли в желудке заставил его сложиться пополам.
Мир вдруг потускнел, сжался в точку. Бьякуя привалился плечом к стене, пытаясь вдохнуть поглубже, справиться с неизвестно откуда взявшейся болью, но и дышать было трудно. Он сполз на землю, опираясь на одну руку, другую прижимая к животу. Боль не давала ни дышать, ни говорить; он видел только несколько камушков прямо перед собой, и весь мир сейчас состоял только из них. Дышать. Главное – дышать.
– Кучики-тайчо! – заорал кто-то.
Его окружили со всех сторон, слышался встревоженный гомон.
– Что с вами? – спрашивал кто-то.
Не ответить. Бьякуя отмечал, как постепенно меркнет сознание. Где же Ренджи? Кроме него сейчас никто не спасет. Эти остолопы не решатся прикоснуться к капитану. Они слишком его боятся. А если решатся, то будет уже слишком поздно. Ему нужна помощь, и немедленно. Ренджи, где ты? Помоги!
– Эй, вы чего тут столпились?
Наконец-то! Он как чувствует, когда он нужен, и является вовремя. Может, это и есть признак хорошего лейтенанта, подумал Бьякуя. Но как же он долго в этот раз!
– Тут капитан… – робко сказал кто-то из синигами.
– Чего?
Кто-то схватил Кучики за плечи. Это Ренджи, точно он. Не однажды его хватали эти сильные, грубые лапищи, и всякий раз неизменно выручали. Давай, лейтенант, не медли.
– Тайчо, вы чего это?
Бьякуя обмяк, более не сопротивляясь, рухнул на руки Абараю. Он еще почувствовал, как Ренджи сгреб его в охапку, услышал, как рявкнул на кого-то: «Прочь с дороги!», а дальше не слышал ничего.
Им как-то удалось его растормошить. Бьякуя чувствовал, что вот-вот загнется, все тело сотрясали болезненные спазмы. Унохана крепко держала его запястье, из-за ее плеча выглядывала перепуганная физиономия Ренджи.
– Капитан Кучики, – строго, настойчиво спрашивала Унохана, заглядывая ему в глаза, – что вы делали прямо перед тем, как это случилось?
– Пил чай, – сумел выговорить он.
– Где?
– В своем кабинете.
– Лейтенант Абарай, – Унохана обернулась к Ренджи. – Как можно быстрее мне образец этого чая. Если нет чая – кружку. И проследите, чтобы больше никто туда не заходил.
– Да, Унохана-тайчо! – рявкнул Абарай и моментально исчез из поля зрения.
Бьякуя почувствовал, что снова теряет сознание, но сил сопротивляться у него не было.
Когда Бьякуя в очередной раз открыл глаза, он уже чувствовал себя намного лучше. Боли не было. Слабость была, но не такая, как раньше, когда кажется, что нет сил жить. Немного тошнило, но все же не выворачивало наизнанку. Да и потолок вскоре перестал вращаться.
– Очнулся, наконец, – послышался над ухом неприятный голос.
Бьякуя перевел взгляд. Возле его постели находились капитан Унохана и капитан Куроцучи. Маюри разглядывал лежащего с каким-то нездоровым любопытством.
– Как вы себя чувствуете, капитан Кучики? – Унохана наклонилась над ним.
– Уже лучше, – ответил Бьякуя. Он проверял свое тело, напрягая мышцу за мышцей, с удовлетворением отмечая, что все они слушаются.
– Ну-ка, Кучики, рассказывай подробно, – встрял Маюри. – Это в твоих интересах. Кто тебе готовил этот чай?
– Я сам, – отозвался Бьякуя. Он решил пока честно отвечать на вопросы, поскольку чувствовал, что собственный разум еще не вполне ему подчиняется. Может быть, другие капитаны сейчас лучше знают, что нужно делать.
– Как интересно, – протянул Куроцучи. – А вот эта чашка? Насколько случайно ты ее взял?
– Это моя чашка. Я всегда пью чай из нее. Когда-то их было две, их выбирала еще Хисана. Но потом одна разбилась. Эту я держу в штабе.
– Вот, значит, как. А кто об этом знал?
– Кто угодно мог знать, – Бьякуя слегка пожал плечами. – Я не скрывал этого. Правда, и специально не рассказывал, но все-таки…
– Кто угодно? Это хуже, – огорчился Куроцучи. – В общем, кто-то всерьез решил тебя угробить. Сыпанул изрядную порцию хорошей отравы, причем именно в чашку. Ни в чайнике, ни в заварке нет следов яда. Поскольку чай ты готовил сам, приходится полагать, что яд был подсыпан в чашку заранее. Например, порошок на стенках ты вполне мог не заметить. Ты ведь немного выпил, да?
– Всего один глоток. Меня отвлекли.
– Можешь вынести письменную благодарность тому, кто это сделал, – Маюри захихикал. – Если бы ты выпил всю чашку, даже я не смог бы тебя спасти. Просто не успел бы. Яд великолепный.
Надо же, думал про себя Бьякуя, выходит, меня спасли остолопы из одиннадцатого отряда. Чего только не бывает!
– Ладно, – Куроцучи решительно шагнул к двери. – Вижу, что противоядие подействовало. На умирающего он не похож. Так что я пойду. А тебе, Кучики, рекомендую мыть посуду перед использованием. Кто-то очень на тебя зол.
Некоторое время Бьякуя молча разглядывал потолок. Унохана по привычке пощупала его пульс, заглянула в глаза, проверила реяцу.
– Не понимаю, – сказал Кучики наконец.
– Капитан Сайто тоже знал об этой чашке? – почему-то спросила Унохана.
– Да, я ему говорил. Он заходил ко мне. При чем тут Сайто?
– Да так, – Унохана отвела глаза. – Ничего особенного. Отдыхайте.
Она направилась было к двери, но Бьякуя приподнялся на локте и окликнул ее:
– Капитан Унохана, могу я с вами поговорить?
Бьякуя постарался, чтобы происшествие не получило огласки. Он говорил о случайном отравлении, о намеренном же не знал даже лейтенант.
Когда прозвучал сигнал тревоги, капитан пулей вылетел из-за стола.
– Что-то они зачастили, – проворчал Ренджи с недоумением, удивляясь такой поспешности.
Вдвоем они помчались навстречу врагу. Пустой, вспрыгнувший на одну из крыш прямо по курсу, не казался слишком опасным, но Ренджи помнил свою предыдущую битву. Если прав капитан, и они все стали слабее, им следует быть осторожными.
Капитан, казалось, о всякой осторожности забыл. Он мчался так быстро, что Ренджи начал отставать. Пришлось бы использовать сюнпо, чтобы догнать Кучики, но он не хотел зря тратить силы перед боем. Куда же он так несется? Опять размяться захотелось?
Они прибыли первыми, еще никто из отряда не успел подтянуться. Кучики без прицела, с разбегу предпринял грубейшую лобовую атаку. Да что это с ним, поразился Ренджи. Он никогда прежде не действовал так прямолинейно, даже когда речь шла о столь обычных врагах. Он и лейтенанта не раз отчитывал за такое. А тут…