— К Плеве подобрался Бубало, — сообщил он Шолае. Говорят, что он разошелся с офицерами и решил остановиться в Плеве насовсем. Режет людей вовсю. Какую-то женщину, жену четника, повел с собой. Жене твоей грозился, что изнасилует. Нужно что-то делать.
Шолая приказал привести пленных. Допросив их, потребовал подать коня. Подтягивая седло, повернулся к Белице и сказал с укором:
— Когда услышал о Бубало, должен был преследовать его. Сегодня ночью попытаюсь добраться до Плевы и разведать. О Зорке ничего не слышал?
— Нет. Шли через Козину. Не по пути было.
— Ждите меня. Если переместитесь, пошлите навстречу связного.
Шолая погнал лошадь в сторону Виторога.
В тот же вечер в отряд прибыл один из руководителей восстания в Боснии и Герцеговине в сопровождении двух связных.
— Где ваши командир и комиссар? — спросил прибывший подошедшего к нему курносого Йокана.
— Шолая куда-то уехал. Комиссар в хижине.
— Проводи меня туда.
Любопытный Йокан всегда хотел первым узнать, кто и с какой целью прибыл в отряд. И сейчас он спросил:
— Издалека прибыли?
— Издалека.
Гость окинул Йокана внимательным взглядом. Широкое лицо, острая подкова бороды и прямая верхняя губа придавали его взгляду твердость.
Йокан посмотрел на приезжего и спросил:
— Кем будешь? Командир?
— Что-то вроде этого, — коротко ответил приезжий.
Йокан вошел в хижину и доложил Влаху о прибывших. Тот вышел и, разглядев гостя, с порога радостно закричал.
— Товарищ Сури!
Приезжий вошел в комнату. Он сообщил, что в этот район скоро прибудут пролетарские бригады во главе с Тито. Потом разговор зашел о Шолае.
— Шолая у вас в партии? — спросил приезжий.
— Нет, товарищ Сури.
— А почему?
— Анархичная, своенравная натура. Правда, за последнее время несколько изменился.
— А вы говорили с ним? Он хотел бы вступить в партию? Вы спрашивали его?
— Думаю, что Проле говорил с ним. Точно не знаю. Конечно, нужно еще будет поработать с ним.
— Товарищу Тито о Шолае все известно, но он не знает, что Шолая не член партии.
Влах покраснел, смутился и нервно забарабанил пальцами по поясу.
— Что будем делать?
— Надо попробовать!
В этот момент раздался выстрел. Комиссар схватил шапку и выскочил на улицу. Сури подошел к табуретке, взял свой ремень с кобурой и начал подпоясываться.
— Усташеский патруль приблизился было, но потом… — ответил Белица на вопрос Влаха.
Влах махнул рукой и вернулся в хижину.
Утром, когда начало светать, Сури вместе с сопровождающими отправился в путь. Влах проводил его. У последних домов Сури обернулся и сказал:
— Будьте помягче с Шолаей.
Потом, словно вспомнив что-то, перенес взгляд на горы, которые купались в солнце, на серые облака над ними.
— Один Шолая в Боснии, — добавил он.
Сури трижды встречался с Шолаей: однажды в Плеве у него дома, потом случайно под Млиништой и в третий раз где-то возле Шипово на позициях. Тогда Шолая ехал рядом с ним, вороша концом плетки густую гриву лошади.
— Почему ты, Симела, в бою всегда идешь впереди? — спросил Сури. — Ведь в тебя могут попасть. Разве командир всегда должен идти впереди?
Всматриваясь в даль, Шолая с улыбкой ответил:
— Привык, товарищ Сури. Когда мы подняли восстание, первое время дрожь пробирала, и я подумал: если будем дрожать — усташей не поставим на место. Шел я впереди и думал: кто отстанет от меня — трудно тому придется. У нас в Плеве жил когда-то пастух по имени Година. Всегда один шел на зверей. И медведи бежали от него.
— А если погибнешь, Симела?
Шолая усмехнулся, пришпорил коня и, натянув поводья, весело проговорил:
— Попасть в меня трудно, а если и попадут, я уже навоевался. Уже сотни их истребил.
Вечером, когда спустились в Плеву, Шолая слез с лошади, ослабил ремни и, прежде чем войти в дом, остановился. Сури тоже остановился. Шолая задумчиво посмотрел на него и спросил:
— Послушай, Сури, я хочу спросить тебя о чем-то.
— Пожалуйста.
— Скажи мне, кто такой Тито?
Сури пристально посмотрел на него и ответил:
— Верховный главнокомандующий, ты же слышал о нем!
— Я не об этом тебя спрашиваю. Ты мне скажи, кто он? Генерал? Офицер? Господин какой-нибудь?
— Нет, рабочий.
Шолая встрепенулся. С недоверием посмотрел в синие глаза человека, стоявшего перед ним, и спросил:
— Шутишь?
— Нет. Он такой же рабочий, как и я, причем металлист.
Шолая тяжело вздохнул и сказал хрипло:
— Знаешь, до сегодняшнего дня мучился. Еще тогда, когда пятиконечную звезду прикладывал, мороз пробирал меня по коже. А что, думал, если он какой-нибудь там офицер. Встретимся, а он и руки не протянет. Меня это волновало. Люблю людей простых, в домотканой одежде. Сейчас на душе у меня отлегло. Значит, у него рабочие руки.
Сури надолго сохранил в себе теплые воспоминания о несгибаемом Шолае.
Проводив Сури, Влах сразу же созвал собрание. Когда явились Муса, Белица и Йованчич, он сказал:
— Сегодня поговорим о Шолае. Пора подумать о приеме его в партию.
Вскоре прибыл Шолая. Слез с лошади, бросил поводья и осмотрелся. Он был измотан до предела. Перед хижиной, где проходило собрание, прохаживался часовой — янянин, только недавно пришедший в отряд.
Шолая крикнул Раките, чтобы тот расседлал лошадь, и направился к хижине.
— Стойте, товарищ Симела, — остановил его часовой.
Шолая остановился и вопросительно посмотрел на часового.
— Нельзя, — сказал тот и спиной прикрыл дверь.
— Почему нельзя? — резко спросил Шолая.
— Нельзя… приказано… Собрание коммунистической ячейки!
Кулаки у Шолаи сжались. Бросив на часового свирепый взгляд, Шолая поднял руку. Часовой отпрянул, пряжка на ремне лопнула и винтовка соскользнула, ударившись о бревно. Шапка слетела. Шолая шагнул вперед и с силой открыл дверь.
— Что это за Коммунистическая партия, в которой нет Симелы Шолаи! — услышал часовой над своим ухом громкий голос.
Часовой поднялся и уныло посмотрел на лежавшую на земле винтовку.
Через полчаса Шолая выходил из хижины в обществе Влаха и Белицы. Влах шел, понурив голову.
— Да мы давно уже хотим принять тебя в партию, чего ты возмущаешься. Вопрос этот давно решен. Дела только мешали, — говорил он, растерянно глядя в сторону.
— Если хотели бы принять, сообщили бы, — ворчал Шолая. — У вас всегда так: сами решаете, сами и знаете об этом. Вы меня спрашивали, кого нужно принять в партию из плевичан? Со мной не советуетесь! Ну и делайте, как знаете!
— Подожди, Симела, — вмешался в разговор Белица, хватая его за рукав, — подожди, я тебе все объясню.
— Молчи! — крикнул Шолая. — Это ты часовых ставишь! Если еще раз увижу часового, идя на партийное собрание, покажу тебе дорогу через Виторог.
— Да ты ничего не понимаешь!
— Замолчи! Получше вас знаю, что такое партия.
Влах шагал и про себя думал: «Войти вот так штурмом в партию… Такого еще не бывало. Дело ясное, вопреки инструкциям, но что я мог сделать. И Сури поступил бы точно так же…»