Пролог
— Дочь моя, — сказал он мягко, — вижу, что ты часто здесь бываешь. Это твоя малышка?
Наташа кивнула, не поднимая глаз.
— Понимаю твою боль. Потеря ребёнка — это самое тяжёлое испытание, которое может послать Господь.
— Господь? — Наташа резко подняла голову. В её глазах вспыхнул гнев. — А где был ваш Господь, когда она умирала?
— Дочь моя, не богохульствуй. Господь...
— Где был ваш Бог, когда отец запер нас с мамой в квартире? — голос Наташи становился всё громче. — Когда у мамы случился сердечный приступ, а я не могла ничем помочь? Где был Бог, когда мама умирала, а я, девочка, всю ночь сидела с её мёртвым телом?
Священник попытался что-то сказать, но Наташа не дала ему говорить.
— Где был ваш всемилостивый Бог, когда сосед пытался меня изнасиловать? — слёзы катились по её щекам, но голос не дрожал. — Где Он был, когда моя дочь, невинный ребёнок, умирала в реанимации?
— Пути Господни неисповедимы...
Глава 1. Замок на двери
Наташа проворно повернула ключ в замке, прислушиваясь к звукам из гостиной. Голоса становились громче, смех грубее. Отец опять привел компанию. В восемнадцать лет она научилась различать по интонациям, сколько они уже выпили и сколько времени у неё есть, чтобы укрыться в своей комнате.
Сегодня времени было мало.
Спиной к двери, она медленно выдохнула. Её маленькая комната была единственным местом, где она могла чувствовать себя в безопасности. Письменный стол у окна, узкая кровать, старый шкаф с одеждой и учебниками по логистике. Всё скромно, но чисто и аккуратно — полная противоположность остальной квартире.
На столе лежали открытые конспекты. Завтра контрольная по складскому учёту и смена в McDonald's. Наташа присела к столу, пытаясь сосредоточиться на формулах расчёта товарооборота, но мысли разбегались. За стеной раздался грохот — кто-то уронил что-то тяжёлое.
— Наташка! — донёсся пьяный голос отца. — Иди сюда!
Она замерла, не дыша. Не отвечать. Притвориться, что спит. Этому её научила мама, ещё когда была жива. "Если папа выпил, лучше не попадаться ему на глаза", — говорила мама шёпотом, когда Наташе было двенадцать.
Стук в дверь заставил её вздрогнуть.
— Наташ, это я, — послышался знакомый голос. — Анастасия Игоревна.
Наташа быстро подошла к двери, но не открыла.
— Добрый вечер, — тихо сказала она.
— Открой, дорогая. Принесла тебе ужин.
Наташа повернула ключ. Анастасия Игоревна стояла на пороге с тарелкой, покрытой полотенцем. Женщина лет сорока пяти, с усталыми добрыми глазами и седыми прядями в тёмных волосах.
— Борщ и котлеты, — сказала она, протягивая тарелку. — Ты сегодня ела?
— В McDonald's перекусила, — соврала Наташа. На самом деле она экономила каждый рубль из своей зарплаты.
Анастасия Игоревна прошла в комнату, оглядела учебники на столе.
— Как учёба? Скоро сессия?
— Да, через месяц.
— Вчера звонил Игорь. Говорит, что всё хорошо. Службу заканчивает через полгода. — Она помолчала, потом добавила: — Наташенька, если что — стучи в стенку. Я всегда дома по вечерам.
Наташа кивнула, благодарная за заботу, но не решаясь рассказать о своих страхах. Как объяснить, что каждый вечер она засыпает с молитвой, чтобы замок выдержал, если кто-то из отцовских друзей решит проверить, заперта ли её дверь?
После ухода Анастасии Игоревны Наташа съела борщ и вернулась к учебникам. Голоса в гостиной стихли — компания, видимо, разошлась. Она слышала, как отец с трудом добирался до своей комнаты, бормоча что-то невразумительное.
Наташа взглянула на часы. Половина одиннадцатого. Завтра в колледж к восьми, потом работа до позднего вечера. Обычный день из её жизни, где каждый час был расписан так, чтобы как можно меньше времени проводить дома.
Она закрыла учебник и приготовилась ко сну, но сначала ещё раз проверила замок на двери.
Глава 2. Утреннее затишье
Будильник зазвонил в половине седьмого. Наташа проснулась мгновенно — за годы жизни с отцом она научилась просыпаться от малейшего звука. В квартире была тишина. Это значило, что у неё есть время спокойно собраться.
Она тихо открыла дверь комнаты и выглянула в коридор. Отец спал, раскинувшись на диване в одежде. Пустые бутылки на журнальном столике, пепельница, полная окурков. Запах алкоголя и сигарет въелся в обивку мебели настолько, что Наташа уже не замечала его.