По ночам Наташа лежала и плакала до изнеможения. Слёзы катились сами по себе, без причины, от полного отчаяния и безысходности. Гормоны беременности усиливали все эмоции, делали боль невыносимой.
Она представляла, как будет рожать одна, растить ребёнка одна, справляться со всеми трудностями одна. Страх за будущее смешивался с чувством вины перед нерождённым ребёнком — какая из неё мать, если она сама находится в таком состоянии?
В январе стало ещё хуже. Токсикоз не прошёл, а депрессия углубилась. Наташа с трудом заставляла себя вставать по утрам, идти на работу, изображать, что всё в порядке. Коллеги уже начали замечать изменения.
— Наташа, ты сильно похудела, — сказал Игорь Семёнович во время видеозвонка из Москвы. — Всё ли в порядке?
— Да, просто много работы, устаю.
— Понятно. Но ты выглядишь неважно. Может, отпуск взять?
— Не могу сейчас. Слишком много дел.
На самом деле работа была единственным, что ещё держало её на плаву. Дома она полностью разваливалась, а в офисе хотя бы пыталась функционировать.
Однажды вечером, когда особенно мучил токсикоз и не было сил даже встать с дивана, Наташа подумала об аборте. Может быть, Илья был прав? Может быть, она совершила ошибку, решив рожать в такой ситуации?
Но рука легла на живот, где уже чувствовалось небольшое округление, и мысль показалась кощунственной. Ребёнок не виноват в том, что родители не смогли договориться. Он имеет право на жизнь, несмотря ни на что.
В эти тяжёлые моменты Наташа вспоминала свою мать. Та тоже рожала в трудных условиях, с пьющим мужем, в бедности и неопределённости. Но родила, воспитала, дала дочери любовь и понимание.
— Мама, — шептала Наташа в пустую квартиру, — помоги мне. Дай силы справиться.
К концу января она поняла — так больше продолжаться не может. Нужно что-то менять, искать помощь, иначе она не выдержит. Ребёнок заслуживал здоровую мать, а не полуживую от депрессии женщину.
Наташа записалась к психологу и решила рассказать о беременности хотя бы Алине — та была единственной на работе, кому она доверяла. Нужна была поддержка, хоть какая-то, иначе она просто не доживёт до родов.
Но самое главное — нужно было простить себя за то, что не смогла сохранить отношения с Ильёй. Принять, что иногда люди хотят разных вещей, и это не чья-то вина. Найти силы двигаться дальше, ради себя и ради ребёнка.
Потому что жизнь продолжается, даже когда кажется, что мир рухнул. И этот маленький человек внутри неё — новая надежда, новая любовь, новое начало.
Глава 45. Потеря
В марте, Наташа почувствовала себя лучше. Токсикоз наконец отступил, депрессия стала менее острой благодаря работе с психологом. Она даже начала покупать детские вещи — крошечные распашонки, погремушки, коляску.
— Девочка будет, — сказала врач на УЗИ. — Видите, какая активная? Ножками брыкается.
Наташа смотрела на экран монитора, где двигалась её дочь, и впервые за месяцы почувствовала что-то похожее на счастье. Может быть, всё наладится. Может быть, она справится с материнством.
Она даже выбрала имя — Ксения. Красивое, сильное имя для девочки, которая должна была стать её единственной семьей.
Но 15 марта всё пошло не так.
Наташа была в офисе, проводила планёрку с сотрудниками, когда почувствовала резкую боль внизу живота. Сначала она подумала, что это обычные тренировочные схватки, которые иногда бывают у беременных. Но боль усиливалась.
— Наталья Сергеевна, вам плохо? — испугалась Алина, видя, как руководитель побледнела и схватилась за стол.
— Я... кажется, что-то не так, — прошептала Наташа.
Следующие часы слились в кошмарный калейдоскоп: скорая помощь, больничная палата, врачи, которые говорили непонятные медицинские термины. Начались преждевременные роды.
— Мы сделаем всё возможное, — сказал врач.
Роды были мучительными. Наташа кричала не только от физической боли, но и от ужаса. Слишком рано, слишком маленькая, не готова к жизни — эти мысли не выходили из головы.
Ксения появилась на свет весом всего 1200 граммов. Крошечная, синеватая, едва дышащая. Её сразу забрали в реанимацию новорождённых.
— Она жива? — хрипло спросила Наташа.
— Жива, но состояние крайне тяжёлое, — ответил врач. — Лёгкие не развиты, сердце работает с перебоями. Мы подключили к аппарату искусственной вентиляции.
Следующие три дня Наташа провела между своей палатой и реанимацией. Она могла только смотреть на дочь через стекло — крошечное существо, опутанное проводами и трубками, которое отчаянно боролось за жизнь.