— А кого винить? — кричала Наташа. — Себя? За то, что родилась? За то, что пыталась быть хорошей дочерью, хорошим человеком? За то, что любила и верила в лучшее?
Люди на кладбище начали оборачиваться, но Наташе было всё равно. Боль, копившаяся годами, наконец вырвалась наружу.
— Господь посылает испытания...
— Испытания?! — голос Наташи сорвался. — Какие испытания девочке? Какие испытания трёхдневному младенцу? За что? За какие грехи?
Священник молчал, не зная, что ответить на этот крик души.
— Я пыталась жить правильно! — продолжала Наташа сквозь слёзы. — Училась, работала, помогала людям. Любила мужчину, который бросил меня, когда узнал о ребёнке. Вынашивала дочь в одиночку, страдала от токсикоза и депрессии. И за что? Чтобы она прожила три дня и умерла?
— Дочь моя, ты сейчас не в себе...
— Я впервые за много лет в себе! — Наташа вытерла слёзы. — Хватит искать оправдания всемогущему Богу! Если Он всемогущ и всемилостив, то почему позволяет такому происходить? Либо Его нет, либо Ему плевать на нас!
— Не говори так. Грех это большой.
— Грех? — горько засмеялась Наташа. — А что не грех? Жить не грех? Любить не грех? Хотеть ребёнка не грех? Тогда за что такие наказания?
Она повернулась к могилке дочери.
— Прости меня, доченька. Прости, что не смогла тебя защитить. Ни от преждевременных родов, ни от смерти. Мама оказалась слабой, никчёмной. Даже Бог от нас отвернулся.
— Не отвернулся, — тихо сказал священник. — Просто мы не всегда понимаем Его замысел.
— Замысел? — Наташа повернулась к нему. — В чём замысел убить невинного ребёнка? В чём замысел сделать из меня сироту? Объясните мне, и я поверю в вашего Бога!
Священник молчал. В его глазах было сочувствие, но не было ответов.
— Не можете объяснить? — Наташа взяла букет и положила его на могилку. — Тогда не говорите мне о Божьей любви. Не было её в моей жизни. Если и была, то я её не заметила.
Она пошла к выходу, оставив священника стоять у детской могилки. Шла быстро, не оборачиваясь, чувствуя, как внутри всё горит от боли и гнева.
В автобусе домой Наташа смотрела в окно и думала о том, что наконец сказала вслух то, что думала годами. Может быть, это было богохульство. Может быть, грех. Но это была правда её жизни — жизни, в которой Бог, если и существовал, то молчал, когда она нуждалась в Нём больше всего.
Дома она села у окна и впервые за месяцы почувствовала что-то похожее на облегчение. Не потому что поругалась со священником. А потому что наконец выплеснула боль, которая разъедала душу.
Ксения мертва. Илья ушёл. Мама умерла давно. Она одна, и никто не придёт её спасать. Ни Бог, ни люди. Только она сама.
И может быть, это и есть первый шаг к исцелению — принять реальность такой, какая она есть. Жестокой, несправедливой, но единственной, которая у неё есть.
Глава 47. Медленное исцеление
После того разговора на кладбище что-то изменилось в Наташе. Не стало легче — боль по-прежнему была острой, но она перестала искать виноватых. Ни Бога, ни судьбу, ни себя. Просто приняла, что жизнь может быть жестокой без всяких причин.
Она продолжала ездить к Ксении каждые выходные, но теперь эти визиты стали спокойнее. Не истерические рыдания, а тихая печаль. Не мольбы к небу, а простые разговоры с дочерью.
— Знаешь, малышка, — говорила она, сидя на скамейке у могилки, — мама начинает понимать, что жизнь продолжается. Даже после таких потерь. Не знаю, правильно это или нет, но по-другому не умею.
На работе коллеги заметили перемены. Наташа стала более сдержанной, менее эмоциональной. Работала с прежней эффективностью, но словно включила автопилот.
— Наталья Сергеевна, — сказал Игорь Семёнович во время очередного видеозвонка, — может быть, вам стоит взять отпуск? Съездить куда-нибудь, сменить обстановку?
— Спасибо, но я лучше поработаю. Работа отвлекает.
— Понимаю. Но помните — мы всегда готовы поддержать. Если нужна помощь, не стесняйтесь обращаться.
В июне случилось то, чего Наташа не ожидала. Илья позвонил.
— Наташа, это я, — его голос звучал неуверенно. — Можно с тобой поговорить?
Наташа молчала, не зная, что сказать.
— Алина рассказала мне... о ребёнке. О том, что случилось. Мне очень жаль.
— Спасибо, — сухо ответила Наташа.
— Можно встретиться? Я хочу... мне нужно кое-что сказать.
— Зачем?
— Пожалуйста. Это важно.
Они встретились в том же кафе, где когда-то проводили счастливые вечера. Илья выглядел постаревшим, усталым. В глазах читалась вина.