Выбрать главу

— Может, начнём покупать детские вещи? — предложил он в пять месяцев.

— Рано ещё.

— Наташа, нормальные беременные уже давно готовят приданое для малыша.

— Я не нормальная беременная. У меня уже был ребёнок, который умер.

Влад не настаивал, но видел, как она мучается. С одной стороны, хотела этого ребёнка. С другой — боялась привязаться, чтобы не было так больно, если что-то случится.

На работе Наташа рассказала о беременности только ближайшим коллегам.

— Наташа, поздравляю! — обрадовалась Лена.

— Спасибо. Но пока рано радоваться.

— Почему? Всё же хорошо идёт?

— Идёт. Но до родов ещё далеко.

Лена не понимала такой сдержанности, но не расспрашивала. Все в офисе знали, что Наташа человек закрытый.

В шесть месяцев врач настояла на том, чтобы Наташа взяла отпуск.

— У вас повышенная тревожность, постоянный стресс. Это может спровоцировать преждевременные роды.

— Но работа отвлекает меня от переживаний.

— Работа, наоборот, добавляет стресса. Вам нужен покой.

Дома без работы Наташе стало ещё хуже. Она постоянно прислушивалась к шевелениям в животе, паниковала, если ребёнок долго не двигался.

— Влад, он не шевелится уже час, — говорила она, будя его среди ночи.

— Наташа, дети в животе спят. Это нормально.

— А вдруг что-то случилось?

— Тогда поедем в больницу. Но сначала подожди ещё полчаса.

Через полчаса ребёнок обычно начинал двигаться, и Наташа успокаивалась. До следующего раза.

Влад брал отгулы, чтобы ездить с ней на приёмы к врачу. Каждое УЗИ было для Наташи испытанием.

— Всё в порядке, — в очередной раз сказала врач. — Ребёнок развивается нормально. Предлежание правильное, пуповина не обвита.

— А преждевременные роды? Риск есть?

— Риск есть всегда. Но у вас нет предпосылок. Постарайтесь меньше нервничать.

Легко сказать — меньше нервничать. Наташа помнила каждую деталь прошлых родов, каждое ощущение. И боялась, что история повторится.

В семь месяцев Влад всё-таки уговорил её купить детские вещи.

— Наташа, нужно быть готовыми. Даже если ребёнок родится раньше срока, ему понадобится одежда.

— Хорошо. Но самое необходимое.

Они поехали в детский магазин. Наташа ходила между полками как в музее — смотрела, но не решалась трогать.

— Вот эти распашонки подойдут, — сказал Влад, выбирая белые хлопковые кофточки. — И ползунки.

— Не покупай много. Вдруг не понадобится.

— Понадобится, — твёрдо сказал он. — Наташа, наш сын будет жить. И ему нужна одежда.

Наш сын. Влад впервые так сказал. Наташа почувствовала, как что-то тёплое шевелится в груди. Не только страх, но и что-то другое. Надежда?

Дома, раскладывая крошечные вещи, она впервые позволила себе представить — как они будут одевать сына, кормить его, укладывать спать.

— Влад, — сказала она, — а ты готов к бессонным ночам? К плачу, к пелёнкам?

— Готов. А ты?

— Не знаю. После Ксении я боюсь материнства. Вдруг я плохая мать?

— Откуда такие мысли?

— Я же не смогла выносить дочь. Не защитила её.

— Наташа, то, что случилось с Ксенией, не твоя вина. Ты сделала всё, что могла.

— Но она умерла.

— Она умерла не из-за тебя. И этот малыш будет жить. Я в это верю.

Наташа прижалась к нему, чувствуя, как ребёнок толкается в животе. Живой, активный, растущий. Может быть, Влад прав. Может быть, на этот раз всё будет по-другому.

— Влад, а как мы его назовём?

— Как хочешь.

— Артём?

— Хорошее имя. Артём Владиславович.

Впервые за всю беременность Наташа улыбнулась, представляя своего сына. Артёма. Их Артёма.

Может быть, у неё действительно есть шанс стать матерью.


‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 57. Роды

В восемь месяцев Наташа легла на сохранение. Врач настояла — слишком высокий уровень тревожности, риск преждевременных родов из-за стресса.

— Лучше перестраховаться, — сказала она. — В больнице вы будете под постоянным наблюдением.

Палата была на двоих. Соседкой оказалась Марина, молодая женщина, которая ждала второго ребёнка.

— А у меня дома трёхлетка остался, — рассказывала она. — Скучает без мамы. А вы первый раз рожаете?

— Не первый, — коротко ответила Наташа.

— А с кем первый ребёнок?

— Умер.

Марина замолчала, не зная, что сказать. Потом осторожно спросила:

— А сейчас как? Всё хорошо?

— Пока да. Но я боюсь.

— Понимаю. Но врачи здесь хорошие. Если что — сразу помогут.