— Да, блин, ты же холостяк тридцати двух лет! — добавил Сергей. — Должен тащить разных баб домой, отрываться, жить для себя! А ты что? В няньки подался?
— И потом, — философски заметил Артём, — она же благодарная сейчас. А что будет через полгода? Года? Привыкнет, перестанет ценить. Начнёт требовать, капризничать. Все бабы одинаковые.
— Точно! — подхватил Дмитрий. — Сначала "ой, спасибо, вы мой герой", а потом "почему ты поздно пришёл, почему не предупредил, купи мне то, купи мне это".
Влад больше не выдержал и ушёл, хлопнув дверью. Но слова друзей засели в голове как заноза.
Вечером он ехал домой и мучительно размышлял. Действительно, что он делает? Проиграл коллегам — помог девчонке, но это должна была быть разовая помощь. Ведь он планировал жить свободно, встречаться с женщинами без обязательств, строить карьеру. А вместо этого спешит домой к восемнадцатилетней студентке.
И что дальше? Год? Два? Пока она не закончит колледж? А его личная жизнь? Когда он в последний раз был с женщиной? Когда встречался, флиртовал, чувствовал себя свободным мужчиной?
Слова Артёма эхом отдавались в голове: "Все бабы одинаковые. Сначала благодарность, потом требования." А что, если и Наташа со временем изменится? Что, если она уже сейчас воспринимает его помощь как должное?
Дома его встретил запах тушёной говядины и аромат свежей выпечки. Наташа стояла у плиты в кухонном фартуке, волосы собраны в хвост, на щеках румянец от жара.
— Привет, — улыбнулась она. — Как дела на работе?
— Нормально, — сухо ответил Влад, вешая пиджак.
За ужином Наташа рассказывала о колледже, о том, что преподаватель хвалил её курсовую работу, о смешном случае с одногруппниками. Влад ел и слушал, а в голове крутились слова друзей.
"Ты же холостяк тридцати двух лет! Должен тащить разных баб домой, отрываться!"
"Приведёшь женщину домой, а там твоя квартирантка: Владислав Андреевич, ужин готов!"
После ужина Влад ушёл к себе в кабинет и сел в кресло, глядя в потолок. Мысли путались, а в груди было какое-то неприятное, сдавливающее чувство.
Что он делает, чёрт возьми? Ребята правы — он живёт как семейный мужик, хотя планировал совсем другое. Он мечтал о свободе: встречаться с кем хочет, когда хочет, никому не отчитываться, не торопиться домой.
А что теперь? Он каждый день спешит домой к восемнадцатилетней студентке. Рассказывает ей о работе, слушает её истории из колледжа. Ужинает домашней едой вместо того, чтобы пойти в бар с красивой женщиной.
Когда он в последний раз был с женщиной? Полтора месяца назад? Два? И не потому, что не было возможности — на прошлой неделе коллега предлагала познакомить с подругой, симпатичной разведёнкой тридцати лет. Влад отказался, даже не подумав. Почему?
"Все бабы одинаковые. Сначала благодарность, потом требования", — эхом отдавались слова Артёма.
А что, если он прав? Что, если Наташа уже воспринимает его заботу как должное? Вон как спокойно рассказывала за ужином о своих делах, будто он обязан это слушать. Будто он — её... кто? Отец? Муж?
Влад поморщился. Муж восемнадцатилетней девочки — звучит нелепо. Он же не извращенец какой-то. Просто помог человеку в беде.
Но тогда почему продолжает? Почему он не находит ей комнату в общаге и не возвращается к нормальной жизни?
Влад встал и прошёлся по кабинету. Из гостиной доносились звуки — Наташа мыла посуду, что-то тихо напевала. Домашние звуки. Уютные.
И это его пугало больше всего. Эта уютность, эта... правильность происходящего. Как будто так и должно быть. Как будто он не одинокий мужчина тридцати двух лет, а... семейный человек.
Но он же не хотел семьи! Не с восемнадцатилетней девчонкой точно. Он хотел свободы, лёгких отношений, возможности менять женщин как перчатки.
"А что будешь делать, когда встретишь нормальную женщину? Своего возраста, своего круга?"
Влад попытался представить: он знакомится с женщиной, допустим, лет тридцати. Адвокат или врач. Красивая, умная, самостоятельная. Приглашает её домой, а тут Наташа: "Привет, Влад, ужин готов!"
Как это объяснить? "Это моя... квартирантка"? "Домработница"? "Подопечная"?
И главное — почему мысль о том, чтобы привести домой другую женщину, вызывает такое отвращение? Будто предательство какое-то.
Влад сел обратно в кресло и потёр лицо руками. Что с ним происходит? Неужели он настолько отвык от мужской компании, от флирта, от охоты, что домашний уют с благодарной девочкой кажется ему счастьем?