С тех пор их отношения превратились в холодную войну. Алекс, даже не зная всей глубины падения Влада, чувствовал в нем что-то отвратительное, подобное разлагающемуся плоду под красивой кожурой. Инстинкт, шептал ему об опасности. Влад же видел в Алексе последнее препятствие на пути к той свободе, которой он жаждал всем своим существом: свободе охоты, где кровь текла рекой, свободе власти, где страх был ключом к его власти. Их противостояние стало тихим, но неизбежным, подобно сдвигу тектонических плит под землей — процесс медленный, но способный разорвать мир на части. С тех пор Влад не приглашал Алекса на большинство заседаний, и в петербургском Совете воцарилась атмосфера подозрительности и недосказанности, где каждый шорох мог быть предвестником бури.
Поэтому сейчас, увидев в руках этой хрупкой девушки ключ, и поняв, что именно ключ привел ее сюда, Алекс ужаснулся тому, что может с ней случиться.
***
Влад сидел за столом, перебирая старые документы. В библиотеке царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечей. Внезапно в воздухе перед ним вспыхнула алым пламенем голограмма. Она не жгла, а лишь мерцала, сродни отражению в воде, и перед Владом проступило лицо — бледное, с серыми глазами и тёмными волосами. Лиза Коршунова.
Он застыл, отказываясь верить увиденному. В голограмме, кроме лица вошедшего, высвечивался так же и номер ключа. Влад привстал от удивления. Один из первых номеров, 25й. 12 вампиров, 12 стражей и 12 Свидетелей подписали Договор. 24 номера – Вампиры и Стражи. 25й – Главный Свидетель. Ключи выковали в первый год после подписания Договора, добавляя в металл кровь владельца. Они реагировали только на хозяина и его потомков, если таковые имелись. Свидетели крайне редко пользовались ключами и почти не приходили в Совет, хотя и имели на это право. Большинство этих ключей канули в Лету. Ключ Главного Свидетеля пропал из поля зрения еще в 18 веке.
Голограмма погасла. Влад на миг замер, уставившись на пустое место, где только что мерцало изображение. Кровь Главного Свидетеля — это не просто легенда, а инструмент, способный перевернуть все.
— Она нашла ключ, — прошептал Влад. — Он привёл её сюда.
Он резко встал, откинув стул.
— Марк!
Дверь распахнулась почти мгновенно. Марк, всегда державшийся в тени, но поближе к начальнику, вбежал в зал, озираясь.
— Что случилось?
— Приведи её ко мне. Сейчас же.
Марк не сразу понял, о ком идёт речь, но привык не переспрашивать. Он кивнул и рванул дверь настежь, крича в коридор:
— Все сюда! Немедленно!
По лестницам и переходам разнеслось эхо шагов — охранники срывались с мест, кто-то спрашивал, что происходит, кто-то уже бежал вниз, к скрытому входу. Влад несколько секунд стоял у стола, сжав кулаки. В голове крутилась одна мысль:
Она — потомок Главного Свидетеля. И ключ, который считали утерянным, нашёл её сам.
С этой мыслью он выбежал из библиотеки и помчался вслед за охраной, он не мог ждать, он должен был сам принять участие в этой охоте.
***
Тем временем Лиза шла по наклонному ходу вниз. Ступени под ногами были неровными, точно обточенными временем. Стены вокруг неё дышали неясными звуками, подобными шёпоту забытых языков, и эти голоса сливались в завораживающую мелодию, напоминающую то ли молитву, то ли заклинание. Воздух был густым, пропитанным запахом старых книг, воска и чего-то ещё — холодного, подобного дыханию самой вечности.
Она как будто оказалась в четвёртом измерении, где не существовало ни вчера, ни завтра, ни верха, ни низа. Её охватывал священный ужас, но в то же время она чувствовала невероятное возбуждение, точно вернулась в место, уже знакомое ей. Сердце загнанно колотилось, а в ушах звенело, казалось, кто-то звал её из глубины этого лабиринта.
Внезапно ледяные пальцы схватили её за руку, железное кольцо сомкнулось вокруг запястья.
— Беги. Беги сейчас! — Голос, низкий и властный, шептал прямо в ухо, но казалось, что он кричит. Каждый волосок на теле встал дыбом. Лиза обернулась — и увидела его. Близко-близко смотрели на неё сумасшедшие черные глаза. Высокий, выше неё почти на две головы, он стоял совсем рядом и почти касался её всем телом. Тот самый незнакомец, которого она видела под аркой. Его лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию, а пальцы сжимали её запястье так крепко, что она чувствовала боль.