Бой вспыхнул мгновенно, как вспышка сверхновой. Они перемещались со сверхъестественной быстротой — размытые силуэты, сливающиеся в вихре ударов. Чёрный (так Лиза успела окрестить своего защитника) встретил атаку Белого (или Влада?). Их тела столкнулись с силой, от которой воздух задрожал, а карты на столе разлетелись в стороны. Кулак одного врезался в плечо другого, раздался треск, словно ломалась кость, но Чёрный не поддался — он ответил молниеносным ударом в челюсть, заставив Белого отлететь назад и врезаться в стену с такой силой, что по ней пошли трещины и посыпалась кирпичная крошка.
Они кружили друг вокруг друга, как волки в смертельной схватке, где один должен пасть. Белый прыгнул, его ногти мгновенно превратились в когти, царапая воздух, и он вонзил их в бок Чёрного, разрывая ткань и кожу. Хлынула тёмная, почти чёрная кровь, но Чёрный не издал ни звука, схватил Белого за горло и попытался прижать к столу. Но рана ослабила его, противник вырвался из тисков, и вот он уже оказался сверху и занёс руку для нового, смертельного удара.
В первые секунды от ужаса Лиза не могла пошевельнуться. Кто они? То, что это не просто люди, было уже понятно, но мозг отказывался воспринимать эту новую реальность. Однако, когда она поняла, что Белый монстр вот-вот расправится с её невесть, откуда взявшимся, защитником, ступор слетел с неё, и она рванулась вперёд.
Её руки тряслись, но она схватила ближайший предмет — тяжелый подсвечник со стола и что было силы шарахнула Белого по спине. Это было глупо, безрассудно, но в тот момент она чувствовала себя героиней сказок, где слабые красавицы побеждают чудовищ.
Белый оставил Черного и повернулся к ней с улыбкой, вызвавшей у нее панический ужас. Его рука метнулась, как змея, и когти чиркнули по её предплечью, оставив глубокую царапину. Боль пронзила её, как электрический разряд, и Лиза вскрикнула, прижимая руку к груди. Кровь — ярко-алая, тёплая — закапала на пол.
***
Запах её крови заполнил зал мгновенно, как аромат запретного плода в раю. Алекс оцепенел. Его ноздри раздулись, глаза потемнели, зрачки расширились, поглощая чернотой более светлую радужку. Эта кровь... она опьяняла его, как самое изысканное вино, выдержанное веками, как райское наслаждение, обещающее не вечность — нет, это было нечто иное, тёплое, живое. Обещание счастья среди живых, земной любви, где сердца бьются в унисон, а не в холодном одиночестве бессмертия.
Он почувствовал ее вкус на языке, хотя не прикоснулся к ней — сладкий, манящий, полный света и тепла, которого он не знал столетиями. Его тело дрогнуло, разум на миг затуманился, и этого хватило.
Охранники-тени — те самые, что преследовали их раньше — хлынули в зал, словно ночь ожила и родила своих детей. Они окружили их кольцом, их глаза горели красным, движения были синхронны, как у стаи волков.
— Взять их! — рявкнул Влад.
Алекс моргнул, стряхивая наваждение, но было поздно — тени сомкнулись, их руки потянулись к Лизе, к нему. В последний момент, когда когти коснулись её волос, Алекс сорвал медальон с шеи — простой серебряный диск, висевший на цепочке — и разломил его пополам.
Мир взорвался вихрем тьмы.
Сверкающая, переливающаяся воронка открылась под их ногами, затягивая с невероятной силой. Лиза закричала, ветер хлестал ее по лицу, а бездна кружилась вокруг, искрясь звёздами и тенями. Она чувствовала, как её тело летит куда-то вниз, в бесконечность, но в этом хаосе последней надеждой, оплотом её безопасности стала железная рука её спутника крепко сжимающая её ладонь, ведущая сквозь тоннель, где время и пространство теряли смысл.
— Держись! — прокричал он, и его голос был единственным якорем в этом безумии.
***
Сумрак рассеивался медленно, как густой туман над Невой в осеннее утро. Лиза чувствовала сырые камни под спиной. Голова гудела, словно после удара, а в ушах всё ещё эхом отдавалось завывание вихря — той безумной воронки, что поглотила их. Рука, пораненная в драке, ныла. Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, и первое, что пришло в голову:
«Это не сон? Или, хуже того, я мертва и попала в ад?»
Сердце забилось чаще, адреналин хлынул в кровь, прогоняя оцепенение. Она лежала на спине, уставившись в сводчатый потолок, где едва заметно мерцали загадочные символы — руны или алхимические знаки. Они пульсировали слабым золотистым светом, словно живые, и на миг ей почудилось, что они шепчут, как те голоса в архивных коридорах, которые она всегда списывала на сквозняк.
Воздух был тяжёлым, насыщенным запахом ртути, серы и чего-то металлического, смешанного с ароматом высохших трав. Это напоминало лабораторию — но не современную, а из тех гравюр, что она видела в полицейских делах XVIII века: тайные комнаты алхимиков, где варили золото из свинца.