Его лицо передёрнулось, как от боли. Он провёл рукой по глазам, словно стряхивая отвратительное видение, и продолжал:
— Между тем эти дети обладали рядом уникальных особенностей, если это можно так назвать… Они были теплокровны, могли есть обычную пищу. Они росли, взрослели и даже могли иметь детей сами. При желании они могли и не быть вампирами, отказаться от этой участи и жить нормальной жизнью.
Он на мгновение замолчал.
— Кем они станут — зависело от родителей, если те вообще выживут рядом с ними. От воспитания. От способности маленького ребёнка понять разницу между добром и злом. Способных к этому было катастрофически мало. Большинство убивали своих родителей раньше, чем те могли их чему-то научить, проникались вкусом к убийству и вседозволенности раньше, чем могли осознать, что есть другой путь, другая жизнь. Но исключения всё же были.
Лиза почувствовала, что ей становится душно, хотя воздух был холодным.
— И вы… позволили этому продолжаться? Этой жуткой охоте, обращению детей? — прошептала она.
Он покачал головой.
— Нет. Однажды появился человек, который понимал природу тьмы лучше многих из нас. Яков Брюс.
Лиза вскинула глаза.
— Брюс?!.. Тот самый? Сподвижник Петра?
— Да, — подтвердил Он. — Гений, алхимик, астролог, инженер, хранитель многих тайн царя. Человек, окружённый учёными, целителями, он и сам был учёным-исследователем. Он знал об истории европейских вампиров, он знал также, что Петербург стал местом, где они творили беззаконие.
Он нервно ходил по залу, взгляд его был обращён внутрь себя, как будто он и сейчас видел картины прошлого.
— Брюс собрал вокруг себя людей, которые видели ужасы своими глазами. И однажды было решено: война. Жестокая, беспощадная, не на жизнь, а на смерть. Вскоре был набран отряд из людей, готовых погибнуть в этой войне. В основном это были те, чьи родные погибли от рук вампиров или были насильственно обращены. Их научили узнавать нас, выслеживать и уничтожать. Это были первые Стражи.
Лиза представила ночные улицы Петербурга, залитые кровью, и передёрнулась.
— Началась бойня, — продолжал Он. — Кровь лилась рекой. Наша и человеческая. Но постепенно силы уравнялись. Стороны пересеклись в точке, где никто больше не мог позволить себе победить ценой полного истребления. И тогда был заключён Договор. Такой же, как в Европе. Он создал баланс.
Он присел перед Лизой, чтобы смотреть ей прямо в глаза.
— Вампиры получили право питаться теми, до кого никому не было дела: бродягами, проститутками, заключёнными. Их исчезновения почти не расследовали. Это было жестоко, но это была плата за мир. Были и ограничения: не более десяти обращённых за столетие. Никаких обращений против воли. Никогда — ни при каких обстоятельствах — не трогать детей. Не убивать без разбора. Каждый из нас имеет право на одну санкционированную смерть в месяц.
Он умолк. Лиза в этот момент подумала о том, сколько раз он воспользовался этим правом. Видимо, эти мысли отразились в её взгляде. Он нервно провёл по волосам рукой и продолжил:
— Договор подписали тридцать шесть участников. Двенадцать вампиров, двенадцать Стражей и двенадцать Свидетелей. Свидетелями стали те обращённые дети, кто смог противостоять злу, остаться человеком. Их было всего двенадцать. К тому моменту они уже стали юношами и девушками. Каждый — чудо. Каждый — доказательство, что моральный выбор возможен. Из своих рядов они выбрали одного, самого достойного. Главного Свидетеля. Он не просто подписал документ — он стал якорем. Он… стал гарантом того, что Договор будет работать независимо от нашей воли. Понимаешь? Даже если каждый вампир в мире захочет его нарушить — он всё равно будет стоять.
Лиза слушала, не дыша.
— Его кровью, — сказал Он тихо, — скрепили Договор. Она стала залогом. Печатью. Его выбрали те, кто был, как и он, — детьми тьмы, сумевшими остаться светом.
— А остальные дети-вампиры? — прошептала она.
— Стали частью нашей расы. Они не оставили потомства, почти никто из них. Но Смертные Свидетели оставили. Их дети уже не питались кровью. Они жили обычной человеческой жизнью — но многие из них имели необычные способности: могли исцелять, видеть будущее, слышать умерших. Но главное…
Он наклонился к ней ближе, голос стал едва слышным:
— Их кровь могла вернуть вампиру смертность.
Лиза замерла.
— Вернуть… что? — выдохнула она.