Лиза дрогнула и наконец перевела глаза в сторону, сделав вид, что любуется водой. Когда она снова подняла глаза, под аркой никого не было.
Но ощущение, что он всё ещё где-то рядом, не покидало её всю дорогу домой.
Очнувшись от грёз, она отхлебнула вина, взяла ягоду и вернулась к ленте Telegram.
«Пропала девушка из бара на Рубинштейна, нашли только сумку с вещами. Полиция ведёт розыск», — мелькнуло в ленте городских новостей. Эти слова показались знакомыми — не из смартфона, а из потрескавшихся архивных папок дореволюционных полицейских отчётов.
«12 июня 1873 года. Пропала гувернантка. На Елагином острове обнаружена её шаль с заколкой. Следов борьбы нет».
«Идут столетия, но ничего не меняется», — подумалось ей.
Она встала, потянулась всем телом, подошла к зеркалу. Ореховая резная рама сияла тёплым светом, но амальгама отслоилась во многих местах. В мутной его поверхности отразилась вся её стройная фигура. Повернулась одним боком, другим, потом приблизилась вплотную и выдохнула на стекло. Через секунду влажный туман рассеялся — и из глубины зазеркалья на неё глянули глаза цвета грозового неба. На неё смотрела женщина, красивая какой-то мистической красотой. Ей даже почудилось, что её отражение двигается на долю секунды позже и что у девушки, той, в зеркале, волосы чуть длиннее, а губы — чуть краснее.
— Кажется, Коршунова, ты слегка перебрала, — сказала она себе, подошла к столику у дивана и сделала ещё глоток из бокала.
Потом снова вернулась, помедлила и, повинуясь внезапному импульсу, скинула одежду. В потускневшем стекле отразилось её тело: изящные бёдра, выступающие ключицы, изгиб позвоночника, похожий на бледную змею. Она медленно поворачивалась, наблюдая, как под кожей играют мышцы.
— Вот так Маргарита и стала ведьмой. Да, именно так…
В этот момент неожиданно подувший ветер всколыхнул лёгкие занавески — их белые складки зашевелились, похожие на бесплотные привидения.
***
В ту же секунду на узкой площадке крыши доходного дома напротив замер, словно каменный хищник, Александр Черкасский — один из старейших вампиров Санкт-Петербурга. Его пальцы впились в ограждение, оставив вмятины.
— Боже правый… — прошептал он.
Его зрачки сузились в вертикальные щели, ноздри раздувались, вдыхая аромат, который принёс порыв ветра. Этот запах был знаком ему ещё со времён заключения Договора — медово-горький, с оттенком ладана и медного купороса. Уже почти месяц он следил за ней — одной из последних потомков Смертных Свидетелей, уцелевших в этой великой и страшной стране после всех революций, войн и лагерей. А теперь, стоя напротив её окна и любуясь нежными изгибами её силуэта, проступавшего сквозь распахнутую створку, он мучительно размышлял: стоит ли совершить то, что навсегда изменит его многовековое существование.
Дорогие читатели! Если вам понравилась глава, и вы готовы продолжить чтение – поставьте лайк и добавьте книгу в библиотеку. Буду рада Вашим комментариям, отвечу на все.
Глава 2. Алекс.
Александр родился в 1703 году в семье небогатого русского дворянина Николая Черкасского и Елизаветы Гранквист — дочери пленного шведского офицера, оказавшейся в России после капитуляции Мариенбурга. Этот неожиданный, но вполне счастливый союз подарил миру красивого, замкнутого юношу с холодными карими глазами. Его отец, участвовавший во всех кампаниях Северной войны, сделал неплохую карьеру: дослужился до полковника, а за заслуги получил от Петра несколько деревень и земельный участок в Петербурге для постройки дома.
Как и многие молодые дворяне, Александр, по указу Петра, в шестнадцать лет отправился в Италию изучать морское дело. Вернувшись через три года, поступил во флот. К тому времени отец, вышедший в отставку, поселился с матерью в их новом петербургском доме. Возвращаясь из морских походов, юноша с удовольствием окунался в светскую жизнь новой столицы — и на одной из ассамблей встретил графа Вильгельма фон Лихтенрада.
Тот являл собой образец блестящего немецкого аристократа — учёного, утончённого циника, знатока искусств и любителя философских дискуссий. Юный, мужественный Александр мгновенно привлёк его внимание. И немудрено — будучи древним вампиром, обращённым ещё в эпоху Возрождения, Вильгельм всегда тянулся к прекрасному. В прошлом тевтонский рыцарь, он обрёл бессмертие после гибели в бою, когда его обратил трансильванский сородич. Долгие века он скитался по Европе, подвизаясь при разных королевских дворах, пока петровские реформы не привели его в Россию.
Утончённый, голубоглазый, с аристократической бледностью кожи и длинными тёмными волосами, Вильгельм фон Лихтенрад предпочитал изысканные бархатные кафтаны и моднейшие туфли, обожал драгоценности и чувствовал себя в светском обществе как рыба в воде. Застенчивый Александр Черкасский, немного нескладный и куда более привыкший к кораблям, чем к бальным залам, невольно тянулся к нему видя в нем недостижимый идеал.