— Простите, Вилена. Вы никак не можете быть на Земле одинокой. Разве все мы, ваши товарищи по полету, не будем с вами?
— Ах, доктор, доктор! — только и могла произнести Вилена. Потом добавила: — Проклятый парадокс времени!..
И тут перед ней внезапно вырос Игорь Михаленко:
— Парадокс времени?… Да чепуха это теоретическая! Я знаю, вы великий физик и будете презирать меня, но сейчас вы для меня прежде всего женщина… ну, переживающая несчастье… хотя, может быть, и рано еще переживать… А может, ничего и не случилось…
— Милый Игорь! Мне совсем не нужны слова утешения.
Вилена вспомнила, что перед самым отлетом Костя Званцев уверял ее, что «Жизнь» с ее Арсением повернула будто бы назад, хотя по физическим законам это было невозможно.
А Михаленко, словно прочтя ее мысли, заговорил:
— Вы лучше моего знаете теорию относительности и то, что ее не уставали опровергать тысячи раз. Без конца повторяли опыт Майкельсона…
— Милый мальчик, — вздохнула Вилена. — Моя бабушка тоже меня уверяла, что никакого парадокса времени нет.
— Так вы еще увидите свою бабушку! И при встрече с ней сами подумаете: как же я могла верить в эту чертову относительность? А вдруг разгонялся в космическую бездну не звездолет, а земной шар со всем его населением? Разве не все равно, что считать движущимся, что неподвижным?! И выходит, что стариками за время полета должны стать звездолетчики! А люди на Земле и глазом моргнуть не успели…
Вилена ничего не возразила. Она слишком хорошо знала, как еще в двадцатом веке Герберт Дингль таким способом пытался опровергнуть теорию относительности Эйнштейна. Но он не учитывал, что в гравитационных полях Вселенной можно разогнать до субсветовой скорости звездолет, а не земной шар. Их нельзя поменять местами.
Вилена промолчала. Бестолково посматривала она на Игоря и думала об одном: «Арсения нет на Земле…»
Узнал об этом первым Виев, едва ему удалось наконец установить связь с Землей. Однако Он не счел возможным сообщить своим спутникам о трагедии «Жизни», улетавшей в Вечный рейс. Звездолетчики и так были подавлены встречей с «Летучим голландцем» и лишь храбрились. Виев знал, что все они привыкли брать пример с Вилены. У Вилены же были особые основания тяжело перенести известие…
И Виев решился разыграть из себя деспотического командира. Он объявил, что связь с Землей будет проходить только через него. Он ни о чем запрашивать Землю не будет, даже о том, который теперь год (верен ли парадокс времени!). Вилене поручалось рассчитать, когда был послан по кометной орбите «Летучий голландец».
Вилена сделала необходимые расчеты и немного успокоилась. Дополнительный звездолет-заправщик должны были заслать еще до истечения срока возвращения «Жизни». Ей хотелось верить, что Арсений ждет ее… и она верила…
Расчет Вилены был бы верен, если бы не открытая ею вакуумная энергия, которая позволила значительно позже, чем она рассчитала, забросить «Летучего голландца» на трассу «Жизни-2», затормозить его и снова разогнать до скорости, с какой будет возвращаться в этом месте звездолет с Этаны.
И запустили с Земли в космос «Летучего голландца» уже после того, как стало ясным, что звездолет «Жизнь» вернуться не может.
Вилена не знала этого. И это незнание помогло ей овладеть собой.
Для звездолета же спокойствие Вилены было необходимо. Ведь она заменила пилота Кротова, от нее зависел благополучный исход экспедиции.
Вера и самообладание вернулись к ней, она почувствовала в себе прилив новых сил и самозабвенно рассчитывала курс «Жизни-2», задавала программы электронно-вычислительным машинам и всевозможным автоматам. В сложном маневре посадки нужно было умело воспользоваться помощью посланных с Земли тормозных ракет, а уже в самой атмосфере — на последнем этапе посадки — каких-то новых, незнакомых звездолетчикам летающих кранов…
Сотни циферблатов, рассказывающих о работе разнообразных приборов, запрыгали в затуманившихся у Вилены глазах, когда она увидела внизу клубящееся море земных облаков и в их проемах темную родную Землю!..
Впервые привелось астронавигатору и пилоту «Жнзни-2» воспользоваться в рейсе носовым платком, вытирать им глаза.
Длинный решетчатый хвост звездолета, заботливо подхваченный летающими кранами, ушел вниз под облака. Там он упрется в каменистый остров… И тогда начнет опускаться головная часть звездолета, его «каток», которым он в рейсе как бы укатывал звездные пути.