— Крра… — довольно подтвердил ворон.
— Заткнись.
— Крра! — оскорбился тот.
— Ты… — юноша встал в центре площади, взглядом сразу отыскав наглую птицу.
— Кра! — насмешливо отозвался ворон, встречаясь с ним взглядом.
— Да сдохни ты! — Кайе вскинул руку, вместо ворона видя Ийа. И не сразу понял, почему загорелся древесный страж. Неприкосновенное дерево Хранительницы…
Ийа наблюдал за играющими котятами дикой пятнистой кошки — Род держал при себе тех, кто был изображен на знаке, коли такое представлялось возможным. Один котенок постоянно оказывался позади другого и кусал собрата за хвост. В другом углу комнаты сидела Имма, которая последние пару сезонов была для молодого человека чем-то вроде отделенной от него тени. Она даже глаза свои доверяла его целителям, а не своим, хотя Род Инау уж лечить-то умел и недоучек у себя не держал.
Ийа и разговаривал с ней, как с тенью — той можно не опасаться. Но за откровенность — Имма знала — требовал платы. Сюда молодую женщину привела верная Илха, приемыш, но девчонке не позволили слушать, о чем пойдет речь.
Про оборотня говорили, о чем же еще. Вернулось сокровище в Асталу… уже одним деревом-стражем меньше. Теперь за другие примется или сразу по Башне шарахнет?
— Я надеялся, хоть так называемая победа пойдет ему на пользу. Похоже, наоборот.
— А зачем ты вытащил полукровку? — спросила Имма. Когда мир ее сузился до пределов едва ли комнаты, она стала более разговорчивой, опасаясь почувствовать себя ни к чему не пригодной.
— Мне показался неглупым этот парнишка. Может, я и не ошибся. Но сил противостоять Кайе у него нет.
— Ты слишком торопишься…
— Да нет, Имма. Уже много весен прошло. Я не хочу ждать столько же. Если бы мальчик сумел приобрести на Дитя Огня хоть наполовину такое влияние, как Къятта… может, оно и сейчас есть, только пользоваться им полукровка не умеет совсем. И когда еще научится. Напротив, он делает все наперекор — будто нарочно.
— А что с этим мальчишкой…
Ийа пожал плечами:
— Да зачем он мне? Парнишка неплохой, и даже мне по душе — я не стану ему мешать. Легко было вытащить его из стремнины Читери, но в стремнине Асталы пусть барахтается сам. Может, и пригодится.
Несколько отрешенно добавил:
— Хотя вряд ли. Я надеялся на долину Сиван… дольше ждать просто опасно. Ты же видишь — он вернулся победителем, но это не прибавило ему человечности. Я боюсь, что еще три сезона от силы, и произойдет нечто непоправимое… Он — оружие почти совершенное; если бы еще можно было на него положиться…
Имма недоверчиво склонила голову набок — зрение вернулось только частично, и она уже привыкла прислушиваться, не приглядываться.
— Что ты задумал еще? Будь осторожен.
— Осторожности у меня хватает… могу поделиться со многими.
— А если узнают про тебя? Брат его первым подумает на ваш Род, даже если вы будете невинны.
— Я же не самоубийца. А ты мне поможешь.
Все тело молодой женщины отобразило страх — она еще не пришла в себя. Услышала грустный голос:
— Не беспокойся. Тебе не понадобится работать с чем-то опасным… только со мной.
Глава 31
Маленькая птица летела домой. За последние пару сезонов она уже несколько раз преодолела путь туда и обратно — прочь от дома ее гнала чужая воля, но возвращалась птица всегда по своей. Привязанное к лапе письмо не мешало, птица и не подозревала о нем. Она хотела на родной каменный карниз, к золотистым зернам, которые дома были вкуснее всего, и свисту человека — так он сзывал подопечных своих.
Маленькая птица не страшилась расстояния и не думала, что может стать жертвой небесного хищника — крупица Солнечного камня, вделанная в кожаный ремешок, придавала ей сил и защищала в пути.
Не очень скоро по птичьим меркам перед ней возникла горная цепь, в которой раскинулся город — вроде разрушенного гнезда, неровный, но достаточно цельный, чтобы казаться единым.
Вот и дом — голубь уже забыл про долгий путь, радуясь в предвкушении отдыха и зерен. Птица опустилась на каменный подоконник, заворковала, привлекая к себе внимание.
Приближенный Лачи принес голубя — недоумения не мог скрыть, хоть и приучился вроде движением брови не выказывать истинных чувств. И сам Лачи не сдержал удивления, воззрился на своего человека:
— Что это?
Белый с полосатым хвостом голубь в руках — покорный, ждет, когда от лапы отвяжут письмо. Голубь близнецов, один из которых мертв, а вторая умчалась невесть куда, не взяв даже сумки с едой, только сильную грис.
Лачи стало не по-себе. Будто весточка с того края мира… потом сообразил — два голубя исчезли бесследно. Мало ли кто их перехватил.
На тонком листе тростниковой бумаге — судя по оттенку, с юга — небрежно расположились знаки, и, угловатые, казались самодостаточными; но Лачи видел не столько их, сколько смысл, который знаки несли. Похоже, начертал знаки уверенный в себе человек. И собственно письмо говорило о том же. Короткое — северяне тоже писали короче, нежели говорили, но все же не так.
"Нам есть, о чем поговорить, Лачи из Хрустальной ветви. Я буду в дни этого полнолуния у перевала Антайа, возле скалы-колодца. Если желаешь, возьми с собой надежную свиту. Я буду один".
Ни имени, ни родового знака. Кто-то из Сильнейших наверняка, более слабые семьи не столь самоуверенны.
Если это ловушка… уж больно нелепа. Конечно, ежели Лачи возьмет с собой отряд Сильнейших из Тейит — их всех могут и впрямь заманить в западню. Именно поэтому — не возьмет. А убить его одного — пусть. В конце концов, найдется преемник… мальчик, которого Лачи метил на свое место, еще мал — ему десять. Но и его собственный брат, Тойле, сойдет на первое время. Жаль, что нельзя быть в Соправителях одновременно двум женщинам — Саати не уступила бы Лайа.
В первую ночь полнолуния Лачи с небольшой свитой самых верных охранников был у горы-колодца, странной прихоти гор — будто небесный великан пробил кулаком дыру в скале, глубиной в четыре человеческих роста. Поговаривали, что это разгневался Гром, когда служители потеряли его статую.
Ночью люди Лачи обшарили все окрестности, и никого не нашли.
Наутро Лачи увидел у скалы человека и, дав приказ следовать за собой на некотором расстоянии, зашагал к нему.
Южанин, здесь Лачи не ошибся. Одетый хорошо и неброско. С едва заметной улыбкой он посмотрел на чешуйчатый золотой браслет Лачи, на медальон с розоватой шпинелью. На нем самом тоже была пара золотых вещей, только северянин прекрасно понял улыбку — в силе золота южане не нуждались. Что ж, зато никто из них никогда не получит больше, чем заложено природой… северяне тоже не могут ее обмануть, но хотя бы способны договориться.
И сам в свою очередь рассматривал незнакомца.
Дорожная одежда того закрывала руки до локтя — не разглядеть знак. А что он из Рода Сильнейших, несомненно.
"Красивый парень", — подумал Лачи, оглядывая южанина. Длинные темные волосы, свободно заплетенные в косу, так, что отдельные закрепленные пряди спадали вдоль висков — а взгляд чуть раскосых глаз мягким был и печальным.
И выговор звучал вполне приятно, хоть и по-южному.
Человек приехал один — и не казался опасным. Именно поэтому Лачи собрал в кулак всю свою настороженность. Такие вот — еще молодые, безобидные внешне — не сговариваются о встрече с противником, который недавно едва не стал настоящим врагом. Или сговариваются… но тогда они отнюдь не столь безобидные.
— Как твое имя? — спросил Соправитель.
— Это не имеет значения.