— Он жив! — выкрикнул Огонек, и собственный голос отозвался в ушах, словно скрежет.
— Что с ним?!
— Я не знаю! Больше я ничего не могу! Но он жив!
Огонек отлетел к стене, ударившись затылком. Когда сумел собраться, и перестали плавать искры перед глазами, понял — Къятты в комнате нет. Но подросток не успел облегченно вздохнуть — вошла Шиталь.
— Подслушивать нехорошо, — она присела на корточки перед мальчишкой, — Но полезно. Почему ты соврал?
— Ала? — растерянно проговорил Огонек.
— Даже не отрицай. Я видела твое лицо — да, я еще и подглядывала. Ты ничего не смог.
— Но… — подросток оглянулся — не появился ли Къятта.
Шиталь кивнула:
— Он поверил бы и птице-пересмешнику. Он слишком хочет услышать то, что ты и сказал.
Огонек молча смотрел на красивую женщину, понимая, что впервые не испытывает неприязни к старшему из внуков Ахатты.
— Идем со мной, — протянула руку, не по-женски сильную. Помогла встать. — Здесь ты погибнешь еще до заката.
— Мне все равно…
— А мне нет.
* * *Тевари смотрел в чашку с темным настоем из кленовых почек, а видел Совет. Шиталь рассказала так — будто сам побывал. Все поверили, что эсса были здесь — доказательства Къятта представил. И все согласились, что, если Кайе не погиб на реке, его забрали живым. Кое-кто предположил — северяне поплатятся за собственную неосторожность. Как бы ни поплатиться нам, возразил Тарра. Если уж эсса пробрались в Асталу, они знали, на что идут, и взяли мальчишку не для собственной гибели.
— Если он жив, нам надо спасать Асталу, — глухо сказал один из Кауки.
— Еще есть время спасти его.
— А может, они предъявят условия? — нерешительно сказала Улине, мать Иммы.
— Бред, — отрезала Тумайни.
Тогда Ахатта поднялся. Горькими были слова.
— Он был нашей надеждой. Но я буду молиться хоть Бездне, чтобы он на самом деле погиб. Мы лучше северян знаем, что он на самом деле такое.
Ему ответил голос среди полной тишины:
— Ничего ты не знаешь. Он — мой.
После этих слов Къятта покинул Совет.
— Вероятно, его уже нет в Астале, — сказала Шиталь Огоньку. — Надеюсь, он взял с собой хоть кого-то… лучше бы Хлау. Или Хлау оставят оборонять Асталу?
…Будто сам видел, а не передала Шиталь — помертвевшее лицо Главы Совета. Тот знает лучше всех, что кровь, текущая по жилам младшего внука, способна сжигать камни, даже не покидая тела. Не устоять. Только видимость… так дети, играющие в воинов, мастерят себе игрушечные щиты и копья, бесполезные против настоящего врага.
А еще сказала — Къятта упорно смотрел на Ийа, своего давнего противника… но тот не проронил ни слова. Даже когда речь шла о том, что может ждать город и окрестности. И Шиталь на Совете не произнесла ни слова.
Огонек так сильно мечтал хоть об одном ее взгляде, не говоря уж о счастье — просто пройти рядом с ней по дорожке. А вот теперь — сидит в ее доме, похожем на жемчужину сияющей строгостью, и перед ним стоит чашка ароматного напитка, приготовленного ее руками — и сама она рядом, участливо слушает… к чему это все?
И глотка сделать не мог.
— Я поначалу думал о себе, потом — о севере… ни одного мига я не хотел быть рядом с ним ради его самого. Поэтому и отправился снова в Асталу. Я думал только, как защитить север. А он…
Глава 32
Отроги северных гор
Самым неприятным сюрпризом стало появление некрасивой сильной всадницы на пегой грис. Элати — ее, одетую по-охотничьему, сопровождал Лешти, молодой человек из Серебряной ветви.
Не тратя времени на приветствия, женщина заговорила, едва нога ее коснулась земли:
— Твои голуби, Лачи, слишком беспечно снуют над Тейит. Что ты задумал? Почему ты укрылся здесь, в отрогах, будто донная рыба в норе?
— Ты не слишком приветлива, Чайка Гор, — спокойно встретив ее взгляд, он позволил себе улыбку. Элати, правая рука своей сестры — и смертельно завидует Лайа. Жаль, сыграть на этом нельзя.
— Что ты затеял? — с губ женщины слетела не просьба — требование, и Лачи не стал хитрить. Пригласил Элати следовать за собой. Та сделала несколько шагов — и засомневалась, кинула взгляд на Лешти. Что же, понятно, чего она опасается. Элати почти лишена Силы, ей не справиться и с простейшей ловушкой. Чем она дорожит больше — собственной безопасностью или властью сестры?
— Пусть со мной идет Лешти, — Соправитель добавил в голос снисходительности, будто разговаривал с неразумными детьми.
Неподвижное тело на каменной тусклой плите, под низким неровным сводом. Факелы хорошо освещают комнату — свет ровный и теплый, от глаз не укроется ни одна мелочь.
Лешти бросил беглый взгляд на пленника — и ужаснулся: его руки не удерживали ни ремень, ни цепь.
— Ты обезумел, — прошептал он, весь страх и гнев ухитрившись вложить в едва слышное восклицание.
— Отнюдь. Он находится под действием зелья, надежного и для людей, и для животных, — Лачи не понижал голос. — Его привезли на рассвете… Смотри: — Соправитель указал на несколько ранок у сгиба локтя юноши, — Достаточно укола иглой и нескольких капель в рот, чтобы сознание ушло. Только ему скоро придется проснуться, иначе снотворное в крови станет ядом.
Зелье действовало хорошо — лишь один раз оборотень шевельнулся, что-то шепнул. Лачи стоял рядом в долине Сиван, но, хоть и хорошо разглядел своего врага там, с любопытством скользил взглядом по чертам южанина. Странно… Сейчас, когда спокойно лицо, черты кажутся мягкими — не поверить, что лицо это способно выражать бешеную ярость. А ведь тогда, в долине, в нем было так мало от человека…
— Совсем мальчик…
— Этот мальчик, — тихо и глухо проговорил Лешти — что-то резкое хотел сказать, но сдержался. — Семнадцать. Взрослый он, и уже давно.
— А мне тридцать девять… В его годы я только начинал по-настоящему жить. И к власти пришел пусть не намного, но позже. А у него столько уже за спиной…
— И все закончено, я надеюсь!
Сочтя молчание Лачи за колебания, прибавил совсем угрюмо:
— Представь своего сына в одной комнате с этим чудовищем.
— Мне не нужно ничего представлять, Лешти. Ты предупредишь Элати, — это не был вопрос.
— Разумеется! — раздраженно откликнулся Лешти. Ему было не слишком приятно находится в подчинении у женщины, которая не рискнула спуститься сюда первой. — Только поторопись, — и молодой человек скосился на руки южанина; даже сейчас они не выглядели слабыми.
— Я знаю, что делать. А поскольку ни ты, ни Элати не способны оказать мне помощь, то ваши советы бессмысленны.
В комнате возник человек — средних лет, с седыми висками и доброй виноватой складкой у губ. Он приблизился к оборотню осторожно, готовый в любой миг спасаться бегством.
— Не укусит он тебя, — улыбнулся Лачи. — Он не очнется еще долго.
— Я верю, эльо. Что будет, если мне не удастся совладать с ним?
— Если не удастся — я не стану тебя винить. Но прошу, — он подчеркнул слово — Сделай все, что в твоих силах. Награда само собой — поручение чрезвычайно важно для Тейит.
Оба, из Хрустальной и Серебряной ветви, вышли, и остановились в коридоре неподалеку. Лачи прислонился к стене и не единым движением не показывал, что он живой, не каменный, а Лешти расхаживал взад и вперед все более нервно. Наконец появился человек с седыми висками, покаянно развел ладони и склонил голову:
— Эльо, прости… Я ничего не могу поделать. Работать одновременно с двумя половинами сущности невероятно сложно, и сопротивление…
Лешти потемнел лицом, а Лачи только задумчиво кивнул.