— Куда, али?
— Тебе понравится!
Шагая за старшим по золотистой дорожке, Огонек чувствовал себя листиком, подхваченным бурным течением. Вспомнил реку, в которой барахтался. Там он сдался течению, и оно пощадило мальчишку. Не готов оказался увидеть гибкую смуглую фигурку, звенящую золотом, в распашной юбке, украшенной алым и белым шитьем.
— На! — Кайе подтолкнул найденыша к сестре. — Сделай из него человека, что ли…
— Кто же, кроме меня! — Киаль улыбнулась младшему брату, схватила Огонька за руку и потащила за собой, заверив на бегу:
— Верну живым!
Огонек не успел опомниться — и уже побежал за ней, стараясь попасть в темп ее шага и в душе радуясь, потому что девушка пугала его гораздо меньше других… хоть и вела себя странно, скорее на птичку-нектарницу походила, нежели на человека.
Двигаться было трудно; а девушка летела вперед, не замечая, как хромает подросток, и Огонек не решался отстать или хотя бы вскрикнуть.
Широкими светлыми коридорами бежали они, каменными — но камень был светлым, солнечным и казался живым. И всюду — зелень, словно прямо из пола росли цветы и растения с широкими листьями, и на ветках сидели оранжевые, белые и пестрые птицы.
Киаль втолкнула подростка в большую полупустую комнату, все так же смеясь. Оглядела — глина, травяной сок и смола красовались на теле причудливыми разводами, а облепленные паутиной волосы больше напоминали свалявшуюся подстилку из берлоги медведя.
— Ужас какой! В каком болоте тебя подобрали мои братья??
— Не в болоте, элья… Просто я сначала шел, потом упал в реку, а потом долго бежал по лесу. А там пауки, и ветки…
— Тогда тебя надо отмыть и одеть по-человечески. А то это норрек какой-то… Нет, еще хуже. Те хоть в шкурах!
Она хлопнула в ладоши — появились три молодых служанки, звеня колокольцами и браслетами, подхватили Огонька и втащили в соседнюю комнату — там был огромный бассейн. Вода переливалась золотом, пол был выложен диковинными узорами. С Огонька мгновенно стащили одежду. Девушки были старше мальчишки, а он даже не успел опомниться — настолько стремительно все произошло.
— Плавать умеешь? — подойдя, спросила Киаль
— Умею, элья! — этой воде Огонек обрадовался, а плавать он умел — возле дома эльо-дани было крохотное озерцо. Там умывались, а порой позволяли даже понырять… Впрочем, умение держаться на воде не спасло его от позорного барахтанья в быстрой реке.
Огонек осторожно влез в воду. Неуверенно улыбнулся девушкам.
— Тогда отмывайся! — Киаль ловко бросила ему флакончик из полупрозрачного зеленоватого камня. — Или их попроси! А я подберу тебе одежду.
Киаль ушла, девушки остались, со смехом глядя на него. Все темноволосые, похожие, как сестры — у одной волосы были не черные, а каштановые с медными искрами.
— Ну что дружок, помочь тебе? — одна из девушек со смехом прыгнула в воду, змейкой — на ней была короткая, до колен, юбочка и полоска ткани, прикрывающая грудь и сходившаяся на спине. Все тут же намокло.
— Отдай! — она, играя, потянулась за флаконом. Кажется, вода в бассейне была особенной — она снимала усталость. Нежные гибкие руки мелькали, едва прикасаясь. Так ветерок касается человека, так ящерка скользнет по плечу.
— Уйдите, пожалуйста! — взмолился он, и они помогли выбраться мокрой подруге и убежали со смехом. Огонек вылил содержимое флакончика на ладонь. Что-то розоватое…густое, с запахом цветов. В башне он мылся просто водой…
Скользко… натер тело, намочил волосы, осторожно притронулся к ссадинам, отмывая засохшую кровь. Хорошо…
Подумал о девушке. Никто еще так не дотрагивался до него. Он так и не понял, понравилось ли ему. Девушка была слегка ненастоящей — словно придуманная для одной из сказок, которые он порой рассказывал себе сам — или вспоминал, в полузабытье ныряя куда-то на дно спящей памяти.
Потом девушки появились снова, Огонька извлекли из бассейна, смазали чистые теперь ранки, завернули в огромное белое полотно. Он не противился, да и разморило в теплой воде.
— Ой, какие волосы! — восхитилась одна. — Ты откуда? Кто сам-то? Кто тебя привез?
— Кайе… и Къятта, — споткнулся на именах. — А я… я с Севера. — Ложь далась с трудом, но, сказав ее, Огонек почувствовал облегчение. Да и ложь ли?
— Ну, ясно, что не наш, — фыркнула девушка. — У нас бы тебя давно заприметили, с такой гривой! Вот… одевайся…
Ему протянули легкие штаны и раскрытую безрукавку-околи цвета топленого молока. Не такое он носил в башне.
Огонек огляделся было в поисках подходящего угла, чтобы скрыться от весело блестевших глаз, но не решился взять и сбежать. Оделся, пытаясь использовать полотно как прикрытие — ну, что они смотрят, и смеются еще? Смущенно взглянул в протянутое серебряное зеркальце. Вот он как выглядит… кроме как в воде себя ни разу не видел. И так нарядно ни разу не был одет. Хотя вроде особенного — ничего… Шелковистая ткань без узора и тесьмы, с мягким утренним блеском. Но вот волосы — мокрая копна, от воды темно-рыжая.
— Мне бы причесаться, — сказал нерешительно. — А то высохнут — ужас что будет.
— Давай, помогу! — другая девушка начала расчесывать его волосы белым костяным гребнем. Очень осторожно, с видимым удовольствием. Сказала задумчиво:
— Странно… Волосы — пусть их, но ты и по всему другому полукровка… Зачем северяне брали тебя с собой? И что ты делал в лесу? Отбился от своих?
— Я потерялся, — эти девушки были, судя по всему, служанками и им Огонек не хотел рассказывать ничего, но не удержался: — А какие это "свои"?
— Ох уж! — сморщила носик первая. — Свита послов, конечно. Вы же стояли возле реки, да? Пока самые важные были здесь? — Она примолкла, склонила набок головку, присматриваясь: — Или ты с другими сюда пришел? Или прокрался с нашими из торговых мест? Шпионить, что ли? Тогда я тебе не завидую… Для чего тебя вообще подобрали?
— Нет, я не крался! Я ничего не помню о себе… А зачем меня подобрали, боюсь даже думать…
— Ну, зачем подобрали, предположить могу — ты славный! — она засмеялась.
— И… что?
— Ай, как упустить такую забаву!
— Что со мной сделают?! — начавший было успокаиваться, он снова перепугался.
— Да ладно… — С легкой веселой досадой девушка щелкнула его по носу. — Не забивай голову! Сейчас отведем тебя к Киаль. Вставай.
Девушки поднялись, и одна тихонько шепнула ему:
— Вы все такие самонадеянные… северяне! Но ты мне нравишься, глупый… Осторожнее с ним…
— С кем? — так же тихо спросил он.
— С энихи… он только выглядит человеком. А сейчас — ала ждет тебя.
Незнакомое слово… но похоже на «элья». Значит, тут говорят так?
— Спасибо, я запомню — благодарно шепнул Огонек в ответ, хотя ничего не понял. Его собираются скормить какому-то зверю? Да нет же… сказали — выглядит человеком. Огонек положился на волю судьбы — слишком устал, а спрашивать в открытую опасался. Эльо-дани не любил любопытных.
Камни казались живыми — они почти дышали. Приятно наступать на такой камень босыми ногами. В башне были совсем не такие полы… Тамошний камень казался древним — хоть и не мертвым, но глубоко спящим, холодным.
Покои Киаль располагались неподалеку. Девушка сидела на узком длинном сиденье со спинкой; радостно улыбнулась Огоньку, указав на пол подле себя. Вскинула голову — зазвенели длинные серьги из множества колец и цепочек. На столике возле хозяйки стоял поднос с чашками, темными, украшенными замысловатым узором — от них ароматный пар поднимался, — и плетеное блюдо с разноцветными плодами расположилось рядом. Таких и не видел раньше. А еще — коричневые кусочки чего-то и румяные лепешки…
— Садись. Бери, что хочешь — ты голодный, наверное. Долго в лесу жил, да?
Огонек устроился на теплых плитах пола.
— Спасибо, элья, — он теперь только понял, насколько голоден — робко взял самую румяную лепешку и надкусил, отпил глоток из чашки. Постепенно робости поубавилось — лепешки со вкусом меда таяли во рту, а питье напоминало мальчику о нагретых солнцем ягодах.