В комнате появилась Тиши, носившая прозвище Белая Цапля — из-за волос, поседевших много-много весен назад; саму женщину словно смастерили на скорую руку из сухих веток. — Стоящая впереди, не думаешь ли ты, что твой сын потерял рассудок? — улыбнулся Лачи. — Наши пути разошлись давно. Только не думаю, что потеряна возможность свести их воедино… — Воедино? — Белая цапля сжала сухие кулачки. — Южане спят и видят, как сравнять Тейит с землей. Лайа и та больше предана северу!
— Лайа — это валун, который не сдвинуть с места. Она способна думать только в одном направлении. А ведь считают женский ум более гибким, — он с улыбкой посмотрел на Саати.
— Лучше камень, чем тростник под ветром, — сказала непреклонная Белая цапля. — Одного у южан не отнять, — задумчиво проговорил Лачи. — Они могут ненавидеть друг друга, но собственная семья для них — все. — Как у животных! — фыркнула Белая Цапля. — Разумное существо обязано понимать, где и когда стоит принести жертву или отказаться от желаемого… — Вот поэтому я и отдам своей дорогой соправительнице самое дорогое, — он улыбнулся едва заметно. — Дети моей умершей сестры… как ты смотришь на это, моя родительница?
— Близнецы… — покривилась Белая Цапля. — Я не слишком-то к ним привязана. Айтли больше похож на своего отца, которого я никогда не одобряла. Да и девчонка… Не беспокойся, сын, я не стану оспаривать твой выбор — внуков у меня довольно, — усмехнулась она — будто трещина пробежала по сухой древесине. — Что ты задумал?
— Солнечный камень… Земля истощается, не знаю, насколько еще хватит этого чуда. Это важнее золота, и, к сожалению, необходимо югу не меньше, чем нам. Мы нашли долину Сиван одновременно с южанами, но они настаивали на собственном первенстве. Однако же милостиво согласились поделить долину пополам… Только потребовали гарантий, что мы не станем пытаться перейти за отведенные договором границы.
— Мне надоело, что последние годы условия диктуют они нам, а не мы им! — сердито сказала Белая Цапля.
— Что делать… приходится изворачиваться. Но хищник, прижавший лапой змею, не должен чересчур гордиться собой. Мы дадим им гарантии — такие, что они останутся весьма довольны. Лайа считает, что стоит пожертвовать мелюзгой — но меня нельзя упрекнуть в жадности!
Переведя взгляд на Саати, Лачи увидел довольный румянец на ее щеках, и продолжил:
— Близнецы достаточно хороши, чтобы не возникло никаких подозрений. А мы возьмем в семью мальчика из Медных. Он, воспитанный должным образом, будет на три головы выше Атали. Уж точно умнее. И, может быть, тогда… придет время по-настоящему выяснить, чего стоит север и чего — юг. Без крови — или же малой кровью. — Для этого тебе не помешает лишить их главного оружия…
Лачи кивнул: — Это мы сделаем — даже вместе с Лайа. Он вырос… и ему нет указа. Или не будет вскорости.
— А что скажет твой брат? — вступила Саати. — Тойле любит близнецов… разумней было бы отдать кого-то одного, если так.
— Не разумней. Уцелевший… оставшийся, — поправился он, — будет весьма неприятной помехой. Юность — время непомерного гонора и неумения рассчитывать собственные ходы. К тому же вместе детям будет куда веселей…
— С южанами — обхохочешься! — сказала, как сплюнула, Белая Цапля.
Может, и еще что сказала бы, но появился мальчик-посыльный, передал Лачи — соправительница хочет видеть его.
Нечасто приходилось наблюдать свою надменную соперницу ошарашенной — пожалуй, так она выглядела разве что там, в горах, узрев акайли. Проговорила быстро, без церемоний:
— Ты не поверишь! Ила утверждает, что видела похожую птичку в доме своей подруги!
— Прекрасно, стоит проверить, куда может привести этот след…
— И проверять ничего не надо — подруга ее сбежала с южанином, а мать этой самой подруги — Лиа-целительница!
Лачи только хмыкнул негромко — и это было весьма ярким признаком удивления.
— Он может быть сыном той сумасшедшей девчонки, может не быть. Но Бездна поглотит нас, если не воспользуемся столь удачным совпадением.
И прибавил весело:
— Целительница, говоришь?
Даже Саати не знала толком, насколько плачевное положение у севера ныне. И можно было только молиться, чтоб не прознал юг. «Перья» повадились гулять в окрестностях деревень, и все чаше долетали почти до уступов Тейит. Чтобы отогнать их, золота и солнечного камня еле хватало. Сила эсса выпивала их до дна, оставляя оболочку, лишь с виду похожую на прежние камень и золото.
А когда проснулся вулкан, охранявший один из проходов к морю, совсем туго пришлось. Весело переливаясь оранжевым и алым, лава текла в долину. Как удалось остановить, Лачи вспоминать не любил — слишком велика оказалась цена.
Если южане узнают, насколько ослабели соседи…
И манила драгоценным светом камня Долина Сиван.
Опасную игру затеяли северяне. И Лачи надеялся хотя бы не упустить своего.
— Нет времени ждать, пока полукровка вырастет, — сказала однажды Лайа.
Тогда Соправитель не отозвался.
Глава 18
Дорога возле реки Иска
Грис бежали неторопливо и мягко. Широкие листья покачивались, влажный и пряный воздух казался настолько густым, что тяжело было дышать полной грудью. Яркие птицы прыгали по ветвям, вскрикивали, свистели, без страха и с любопытством взирая на всадников.
Два десятка людей, из них лишь двое светловолосых. Юноша и девушка, едва перешагнувшие рубеж детства. Их лица были на удивление похожи — чуть удлиненные, холодные, неподвижные. И одежда отличалась от одежды других всадников — довольно широкие штаны, свободные рубашки без рукавов, не подпоясанные — светло-серая льняная ткань. И волосы были цвета льна, только беленого. Браслеты из серебра на левом запястье — не снять просто так.
Близнецы ехали рядом — окружавшие их черноволосые меднокожие люди не обращали на двоих особого внимания.
Девушке было тяжелее молчать — поначалу она исподволь поглядывала по сторонам, потом обратилась к брату — вполголоса, не поворачивая головы:
— Лачи мог бы дать нам прислужников-эсса.
— Дядюшке наплевать на нас, — сквозь зубы ответил юноша. — Он предложил нас сам… как выбросил негодную вещь.
— Ты не прав, Айтли. Заложники должны быть родней правителю. Правда, не обязательно столь близкой…
— Он радовался, что его выбор приняли, не потребовали кого-то еще… или других, — Айтли ударил ногами в бока замешкавшейся грис. — Пошла… — И повернулся к сестре, откидывая волосы с глаз:
— За право добывать Солнечный камень в долине Сиван… Лачи отдал нас. Этим… — прикусил губу, лицо стало еще холоднее. Айтли поехал вперед, больше не произнеся ни слова.
В спину ему прилетел девичий голос:
— Сегодня ночью луна полная…
— И что же?
— Ты не забыл? — лукаво: — Как, я сильно состарилась?
— Этле…
На привале с ними вели себя вполне вежливо — даже не намекали особо, что двое северян не свободны. Конечно, им не позволяли отходить далеко — но Айтли куда-то запропастился. Девушка уже начала напряженно вертеть головой, когда брат-близнец возник рядом и накинул ей на шею ожерелье из можжевеловых ягод.
— Ахх… — Этле засмеялась от удовольствия — правда, тут же оборвала себя, поглядев на южан. Те не обращали внимания на заложников, раз близнецы на месте, но все-таки проявлять свою радость при этих…
Айтли не успел ничего — только ягоды, в которых с помощью острой палочки проделаны отверстия — и сухие травинки связывают все вместе.