— Я хочу видеть сестру. Мы не пленники. Узнай эсса, как вы обращаетесь с нами…
— Ты недоволен чем-то? Так пожалуйся мне!
— А если — твоему деду?
Кайе повел плечом:
— Пока в тебе остается хоть искра жизни… ему все равно. Если северяне потребуют показать вас — мы исполним их просьбу. А вылечить можно быстро. Наши целители не уступают вашим.
— Я буду рад, если слово Тевееррики верное. Мы умрем, но и вы сдохнете все.
— А ты глупый, — заметил Кайе. — Гордишься передо мной своей выдержкой… да плевать я на нее хотел. Сломать тебя легче легкого. Северяне боятся боли, а мы умеем черпать силу даже в ней. И умнее всех себя считаешь… Когда травят крыс в доме, не поджигают дом вместе с хозяевами.
— Ты сам хочешь столкнуть над пропастью север и юг, — откликнулся Айтли.
— Я — хочу. Только пропасти нет. Хочу, чтобы правил воистину сильный. И это будет южанин.
— Может быть… — почувствовал невероятную усталость, опустил голову, поняв, что на сей раз ему ничего не грозит. — Может быть, нас с тобой завтра не будет на этом свете. Мне все равно, что ты говоришь о войне или мире. Пока это не более чем слова.
Рука обхватила его шею сзади.
— Слова? Я не люблю их, не то что вы. Так — лучше? — стиснула, почудилось — хрустнули шейные позвонки.
— Ты понимаешь сам, кто ты? — вырвалось, несмотря на острую боль.
— Нет.
Айтли не шевелился, ожидая смерти — и ему понадобилось время, чтобы осознать — оборотня уже нет в комнате.
Над излучиной Читери в сиреневом мареве скользили три продолговатых облачка. Легкие, грациозные, как и полагается облакам. Любопытные, полупрозрачные.
Заметив их, человек приоткрыл рот и застыл, будто врос в землю. И лишь когда незваные гости подлетели совсем близко, заорал и помчался, не разбирая дороги, прочь от излучины.
Женщины полоскали белье в реке, слышали крики, и, напуганные вертели головами по сторонам, пытаясь понять, что случилось. Потом одна пальцем указала на небо. Другая отмахнулась и снова взялась за стирку, пока облачко не спустилось ниже и не зависло неподалеку от женщин. Тут младшая попросту ухватила подругу за руку и потащила в сторону, и облачко чуть сдвинулось в сторону и будто лизнуло воздух — через миг от корзины остались щепки, а разбросанное белье закачалось в воде, устремилось вниз по течению.
Новость, что на окраине появились «перья», достигла первыми тех из Сильнейших, кто находился поблизости.
— Куда смотрели стражи селений?
— "Перья" давно не появлялись на юге…
Несколько человек завороженно наблюдали за легкими покачиваниями «перьев». Синта, они не были напуганы — либо не показывали страха, в отличие от простых жителей, столпившихся поодаль.
— Я видел пару… в пути, — тихо откликнулся Кайе.
— Летят… на город. — Небесные гости покачивались над излучиной, очень медленно продвигаясь вперед. Только что они закончили с любопытством плавать вокруг покинутого хозяевами домика, разломав его на части, как ребенок разламывает игрушку — без злобы, с наивным любопытством желая понять, не прячется ли что у нее внутри.
— На севере их много — может, не тронут. Там с ними живут.
— Нет, — юноша качнул головой. — Смотри — развалины. Скоро «перья» пролетят над домами…
— Это окраина, — раздался мягкий голос из-за плеча. — А дальше — кварталы бедноты. Ничьи. Пусть плывут. Если и уничтожат, не страшно, а если свернут — будем думать.
Кайе обернулся резко — словно кошку дернули за хвост.
— Ты… откуда ты здесь взялся?!
— Я увидел их, — кивнул Ийа, глядя на «перья». — Знаю, что это такое.
— Вот и катись к ним! Амаута, там же наши… наши люди, пусть общие! А если пройдут над кварталами здесь и свернут к башне — что делать в городе? Доламывать то, что оставят они?
— Ты собираешься драться с ними, Дитя Огня? Они сильнее тебя, и не выпускай коготки. Они и вправду сильнее. Ты — на земле, они — в своей стихии.
Пустой домик словно могучая рука смяла — он сложился, и обломки прижало к земле. Люди непроизвольно качнулись назад.
Кроме одного, который пригнулся и готов был прыгнуть вперед.
— Погоди, — пальцы Ийа впились в его запястье. — Иначе ляжешь там, как этот домик.
— Не дождешься!
— Не шипи, успокойся. На севере справляются с ними, потому что знают, как. У нас толком не знают. Так послушай меня. Если ударишь, да еще как любишь, с размаху — всем будет плохо. Нужно поставить щит, только не твердый, а вязкий — и мягко отводить «перья» в сторону. Не толкая и не ударяя ни в коем случае. Понял?
— А ты откуда знаешь?
— Я стараюсь знать о мире побольше, чем ты. И с такой подругой, как Имма, это еще проще, — улыбнулся.
— Не врешь о "перьях"?
— Нет. Остальные тебе не нужны, не сможете действовать слаженно. А я пойду тоже.
— Еще зачем?
— Ты не умеешь ничего делать плавно. Раз твоего брата рядом нет, я помогу. Только позволь направлять тебя.
— Хорошо… — сквозь зубы, — Амаута, — выдохнул, глядя, как в щепы превратился колодец. — Пошли наконец!
Его пришлось удерживать — мало кто знает, как велики возможности «перьев», а мальчишка рвался прямо вплотную к ним. Выбрав безопасное расстояние, Ийа снова внимательно посмотрел на небесных гостей, сказал оборотню: можно.
Тот под ноги не смотрел вообще — только на небо. А ведь мог и споткнуться — камней здесь, в траве, целая куча. Ощутил бесплотное касание, дернулся, мгновенно закрылся.
— Глупый. Держи щит тогда, когда надо… а ты ставишь его не вовремя.
Вот уж чего вынести не мог, так это насмешек. Наклонив голову, чтобы не видеть ненавистного лица и не показывать своего, исподлобья глянул на «перья» и снял щиты. На, подавись, подумал.
Чужая Сила обожгла, не понять, горячая или холодная… так бывает в первый момент, если сунуть руку в ледяную воду, или напротив. Но тут же уплотнилась, став одновременно опорой и оболочкой. Юноша ощутил короткую зависть — так владеть своей Силой надо уметь еще.
Зажмурился. Ему не надо было видеть, все равно все делал не он, он был лишь кровью, которая бежит по венам, а стенки и сердце, кровь толкающее — другой. Забыть, что это чужой, едва ли не самый ненавистный человек в Астале — не получалось. Оставалось ждать, удерживая желание разорвать эту невидимую оболочку. Даже рванулся один раз, вспомнив лицо врага — но мягкая опора вдруг стала жестче базальта.
Он опомнился — не время выяснять, кто и что может. Там люди… Открыл глаза и следил за тем, как небесные гости плавно разворачиваются, увлекаемые неощутимым ветерком, и устремляются к лесу, на север, время от времени изгибаясь, будто оглядываясь обиженно.
Обратно они шли вдвоем, рядом, хоть это и злило оборотня. Но не убегать же — еще решит, что он испугался. На всякий случай заверил:
— Не думай, что стал лучше относиться к тебе!
— Не думаю, — Ийа задумчиво глянул. — Какой же ты наивный еще…
— Что?!
— Ничего.
Они взобрались на грис и ехали дальше молча; расстались на перекрестке.
Кайе так и не понял, что испытывает, когда думал о «перьях». Не радость от одержанной победы… он и не победил. Не злость, что позволил другому вести. Не тревогу — осознание: что-то не так, он где-то ошибся. Он просто ничего не понимал сейчас, а мысли прогонял, ныряя в стремнину или занимаясь физическими упражнениями.
А еще «перья» напомнили о полукровке, и это было самое неприятное и очень понятное. Его так внаглую оставили в дураках… После каждого подобного воспоминания ветка ломалась в руках, или сгорал кусочек дерна, или замертво падала птица, огласив предсмертным криком окрестности. Испортилось настроение. Тогда позвал к себе Чинью.
На другом конце города тоже вспоминали о небесных гостях. И не только о них.
Молодой человек прижимал к себе пятнистого детеныша дикой кошки, почесывал за ухом. Подлинная нежность была на лице — даже когда котенок шипел, пытаясь царапнуть человеческую руку. Шипел, но тут же смолкал.