— Никто. Я хотел кое с кем вас познакомить, но его здесь нет.
Он обменялся с Майло долгим, взвешенным взглядом. Это был такой взгляд, какой проходит между двумя людьми, которые делят секрет.
— Оу. Что ж, очень жаль, — произнёс Майло, сочувственно похлопав его по плечу. — Давай, ты пойдёшь и покажешь нам всё вокруг. Уверен, в какой-то момент тебе нужно сегодня взяться за работу, да?
— Конечно, идём, — Кэмерон пошёл за Майло туда, где ждала остальная их семья, ссутулившись чуть больше, чем обычно.
***
Большинству Фоксов быстро стало скучно, и они ушли на бранч, оставляя Майло и Кэмерона позади. Кэмерон провёл своего брата через редкий лес, вдоль «реки», которая стала вдохновение для названия Ривербенда. Это скорее был ручей. Тёплая погода практически прошла, так что он был рад, что надел куртку. Он почувствовал, как Майло дрожит рядом с ним, и проснулись его инстинкты защитника.
— Хочешь взять мою куртку?
— Нет, обойдусь. Так мне и надо за такую одежду. Мы ведь не во Флориду ехали, ради бога.
Кэмерон усмехнулся и стукнул брата плечом о плечо. Они оба хохотнули и замолчали на несколько мгновений, пока Майло снова не заговорил.
— Ты уверен, что всё в порядке, Чаудер?
— Боже, я уже много лет не был тем парнем, — сказал Кэмерон, но ему не удалось произнести это беззаботно.
— Я серьёзно.
— Да, я в порядке. Просто пытаюсь понять, что будет дальше, знаешь? Что насчёт тебя?
— Я в норме, не считая того, что большинство времени трачу на ненависть к Эрику Бейтсу. Это мы уже обсудили, так что не переводи тему. Что ты будешь делать?
Кэмерон провёл рукой по своим волосам, цепляясь пальцами за спутавшийся узел, с его губ сорвалось ругательство.
— Не знаю, приятель. Прямо сейчас я просто стараюсь делать это, — сказал он, указывая жестом обратно на возвышающееся позади них здание. — А что потом, я не знаю. Мне не особо нужны деньги… Я хорошо накопил. Но, думаю, для разнообразия я могу попробовать писать песни вместо того, чтобы выступать. Работа за кулисами может подойти мне лучше.
Майло кивнул, будто это было совершенно разумно.
— Ты всегда был в этом хорош. Мне бы хотелось, чтобы они использовали некоторые твои песни.
От Кэмерона не скрылся тот факт, что Майло ссылается на группу или — и? — на семью, говоря «они», а не «мы». Он задумался, что происходит в голове его брата.
— Как и я хотел бы, чтобы мне позволили петь.
— Говоришь так, будто это в прошлом. Не похоже, что этот Бейтс хороший вариант, так что, может быть, всё будет по-твоему.
— Уф, я просто… Не знаю, хочу ли работать на него.
Ему не нужно было уточнять, кто этот «он». Кэмерон не думал, что Майло в таких же напряжённых отношениях с отцом, как и он.
— Майло, ты бы сказал мне, если бы у тебя были проблемы, верно?
Майло рассеянно кивнул.
— Конечно. Я со всем справлюсь. Всё не так, как было с тобой.
Кэмерон остановился и повернулся лицом к Майло.
— Послушай, малой. Я не буду врать. То, что меня выгнали, чертовски больно, и в каком-то смысле я всё ещё злюсь из-за этого. Но папа не ошибся. Он должен был заботиться о вас, ребята, а я был тонущим кораблём.
— Был?
— Может, и по-прежнему являюсь, — сказал Кэм. — Хотя я какое-то время думал, что всё налаживается.
— Из-за того парня?
Кэмерон покачал головой.
— Мы не должны говорить об этом. Я не хочу давать тебе ещё какой-либо повод врать им.
— Но кому какое дело? Тебя уже выгнали, так что не будет ли каминг-аут для них просто гигантским средним пальцем?
— Дело не только в этом, Майло. Боюсь, натурал никогда не сможет до конца это понять. Но ты прав насчёт одного. Теперь он мало что может со мной сделать. Я расскажу им, когда буду готов.
Временно удовлетворённый, Майло кивнул и пошёл дальше. Они пошли длинной дорогой вокруг двора, затем вернулись обратно к тропинке, чтобы быть впереди, когда Кеннетт придёт забрать Майло. Кэмерон практически погрузился в тишину, думая, что его брату надоело совать нос в его дела. Конечно же, он ошибался.
— Он горячий? — вдруг спросил Майло.
— Чертовски горячий, — ответил Кэмерон, прежде чем успел отфильтровать свои мысли. Боже упаси его от назойливых братьев и сестёр.
Глава 10
Туман прояснился, пыль осела, и Джона снова стал целым. Всегда казалось, будто эти первые лучи солнца прорываются сквозь катаклизм шторма. Только Джона знал, что это просто иллюзия целостности. Он всё ещё был сломан внутри, просто обратный отсчёт обнулился.
Он стоял перед домом своей матери — перед своим домом — пытаясь заставить себя войти. Это был маленький коттедж, расположенный на одной из дорожных петель, которая спускалась по горе к городскому центру Фолли-Крик. Он всегда любил этот дом, эпохи тюдоровского возрождения примерно сороковых годов, весь побеленный штукатуркой, каркасной конструкции, с окантовкой из тёмного дерева. Но тем утром Джона был поражён его крайней неизменностью. Это было похоже на ловушку.
Но он преодолел её, так ведь? Выбрался из очередного эпизода живым. Хандра снова вернулась, устраиваясь для очередной перезимовки — потому что она никогда не уходила полностью, всегда ждала на окраине, наблюдая. Вытаскивая ключи, Джона закатил глаза от собственной мелодраматичности. И всё же, он не мог не задуматься, почему ощущал это, когда в прошлом после эпизода с удовольствием принимал волшебную панацею от сумасшествия, которую ему вручали. Странное ощущение казалось предсказанием, каким-то скрытым предзнаменованием чего-то жестокого.
Джона подавил дрожь, бросая один последний взгляд на двор. Он продолжал растить дикие, заросшие сады Онор. Со стороны могло показаться, что нет никакого смысла, всё это были джунгли. Однако, Джона чувствовал скрытый приказ, в этих зарослях пряталась математическая точность, которая его успокаивала. Сады были хаосом Джона в спокойствии.
Он наконец закрепил своё мужество против чёрт знает чего и вошёл в забитый досками коттедж. Конечно же, всё было так, как всегда. Он заметил, что его соседка, мисс Шелби Луэллин — ради бога, не забывайте приставку «мисс» — приходила проветривать помещение. Она открыла занавески, включила отопление и…
— Мяяяу!
…вернула кошку. Аида — опять, в честь оперы, а не мюзикла — была неряшливой сиамской кошкой, которую Джона тоже получил в наследство от матери. Кошка одинаково любила и ненавидела его, как и он её, так что когда она вилась у его ног, Джона никогда не знал, должен ли её погладить или замереть на месте. Казалось, Аида была такой же нервной, как и Джона, хотя она носила это с большей грацией, и он был довольно уверен, что это существо несокрушимо.
Внутри декор коттеджа был дешёвым, в стиле потёртого шика, который Онор каким-то образом превратила в элиту. Джона никогда не хватало сил что-то изменить; мебель казалась такой же домашней, как и само здание. Он прошёл через захламлённое логово, думая, чем именно заняться.
В одном углу комнаты, рядом с аркой, которая вела на кухню, у него стоял маленький письменный стол из вишнёвого дерева, где стоял его командный центр — ультрасовременный компьютер со всеми наворотами. Это было его единственное роскошество. Он нажал на кнопку питания и слушал знакомые звуки оживающей машины. «И вот мы снова здесь, старый друг».
Рядом с клавиатурой лежал его маленький чёрный блокнот с эластичной лентой и любимая шариковая ручка — две вещи, которых ему всегда не хватало в Ривербенде. Джона слегка провёл пальцами по кожаной обложке блокнота, а затем пошёл дальше, на кухню. Мисс Шелби оставила ему тарелку овсяного печенья и записку со словами, что она надеется, что его «отпуск» прошёл хорошо — это она поставила кавычки — и что Аида чуть больше обычного страдала от комков шерсти. Джона подумал, что это наверняка было специально; кошка не была фанаткой мисс Шелби. К сожалению для Аиды, Джона не мог планировать свою жизнь вокруг прихотей одной наглой и грозной особы.