У Кэма болезненно закрутило желудок, когда он вспомнил своё первое впечатление о Ривербенде. Это не заставило его почувствовать себя лучше, находясь здесь.
— Тебе всё равно редко придётся туда ходить, так как у тебя нет никакого медицинского образования, — продолжал Рохан. — По большей части тебя могут звать время от времени, когда медикам понадобятся дополнительные руки — передвинуть оборудование и всё такое — но это не должно случаться часто.
Кэмерон кивнул, и его пальцы судорожно крутили ткань его куртки.
Рохан пошёл вперёд по коридору слева.
— Это западное крыло, стационарные спальни для взрослых, где живёт основное население центра. Здесь ты будешь проводить вторую часть большинства своего времени.
Набрав какие-то цифры на кодовом замке, Рохан открыл дверь и провёл Кэмерона в коридор со спальнями.
— У меня есть для тебя информационный сборник, где будут коды от всех дверей, которые тебе придётся использовать.
Наконец, Кэмерон больше не смог выносить напряжения. Тур был милым и всё такое, но…
— Что именно я буду делать?
— Ты будешь мастером на все руки, ходить туда, куда понадобится. Ты можешь делать что угодно, от уборки до помощи медсестре с процедурами. По большей части ты будешь помогать смотреть за комфортом пациентов и проводить время с ними. Наши медсёстры и помощники замечательные, но у них длинный список ответственностей за тонну пациентов. Нашим пациентам полезно, чтобы какие-нибудь сотрудники просто сидели и разговаривали с ними, или играли в игры, что угодно.
— Ладно, — ответил Кэмерон.
Рохан остановился и повернулся к нему, пронзая его строгими светло-карими глазами, белки которых резко выделялись рядом с тёмной кожей.
— Наши пациенты хорошие люди. Они люди с болезнями, заболеваниями, как в любой другой больнице. Их комфорт и уход за ними для нас крайне важны. Есть люди, которые достигли самого дна, или трагедия отобрала их жизни и семьи — иногда трагедия заключается в болезни, иногда болезнь вызвана трагедией. Просто обычные люди, которым нужна помощь и заботливые сотрудники, так что тебе лучше это помнить, хорошо?
— Понял, — сказал Кэмерон, тяжело сглотнув. Он понял, что, наверное, тогда должен перестать считать это место сумасшедшим домом. Он был уверен, что эти люди хотели, чтобы их считали сумасшедшими, не больше, чем он хотел, чтобы его считали пьяницей.
— Хорошо. Помни это, и мы отлично поладим. Первую неделю ты будешь ходить за мной. Будешь слушать и наблюдать, и делать что-то только когда я скажу. По моим выходным тебя будет обучать Ифа. Также, я уверен, судья проинформировал тебя, что у тебя будут обязательные консультации касательно алкоголизма, и тебе нужно посещать два групповых собрания в неделю — в качестве пациента. Как помощнику по уходу за пациентами тебе может понадобится посещать больше.
— Что? Я не алкоголик. Я совершил кое-что глупое, и меня поймали… — возмущённо начал Кэмерон.
— Ладно, полагаю, судья тебе это не объяснил. Или твой адвокат. Это часть сделки. Это одна из единственных причин, по которым тебе позволяют ходить здесь свободно, так что я не буду с этим бороться. Может, у тебя нет зависимости, но явно есть проблема с алкоголем, иначе тебя бы здесь не было. Моим советом будет проглотить свою гордость и, может быть, просто позволить терапии тебе помочь. Ты не должен стыдиться, мы все видели и похуже.
Кэмерон чувствовал именно стыд, поверх злости, боли, чувства предательства и ужаса. Но, по крайней мере, он был не в тюрьме. Он снова кивнул Рохану.
— Я постараюсь. Я ценю возможность быть здесь.
Рохан похлопал его по спине и хохотнул.
— Хорошая работа, парень. Почти похоже, что ты говоришь серьёзно. Идём дальше…
Кэмерону устроили тур по всему центру, за исключением изолятора. Это могла бы быть любая обычная больница, с бежевыми стенами, линолеумом и депрессивными безликими картинами. Один коридор дверей перетекал в другой, пока он не обнаружил, что начал отключаться. В конце концов, они прошли в общую комнату, и там начался настоящий тур.
В огромной открытой комнате была изогнутая стена окон от пола до потолка, сделанных из ударостойкого стекла, как сказал Рохан, с видом во двор. Вид был по большей части скрыт снегом, но, наверное, весной было красиво. В одном конце комнаты бал развлекательный центр с телевизором, стерео и парой консолей для видеоигр. На противоположной стороне была обустроена игровая зона с различными настольными играми, столом для пинг-понга и множеством игрушек.
Повсюду стояли столы и стулья, ходили дюжины людей в униформе и в больничной одежде. Некоторые были в своей одежде, в различных спортивных штанах и пижамах, ничего сдерживающего или опасного, и у многих на ногах были сланцы. Несколько человек смотрели фильм, некоторые играли в игры, а некоторые сидели за столами, глядя в пустоту. В душе Кэмерон был облегчён, что никто не был в смирительной рубашке, не кричал и не бушевал, как он представлял, когда только получил свой приговор. Он знал, что это было… предвзято, или как это называется, но фильмы и книги предоставили массовой культуре единственный взгляд на то, что происходит в психиатрической больнице, и Ривербенд явно не соответствовал этому критерию.
Рохан наклонился и тихо заговорил, чтобы слышал только Кэмерон.
— Я расскажу тебе про нескольких пациентов, пока мы здесь, но с большинством из них ты просто познакомишься, пока будешь проходить обучение. Ты никогда не запомнишь их всех, если я просто перечислю, а тебе важно их всех запомнить.
— Ладно, — ответил Кэмерон, но его взгляд двигался от человека к человеку, абсурдно ища признаки «сумасшествия». У него было предчувствие, что многие его ошибочные мнения разрушатся за время работы в Ривербенде.
— Хорошо, за столом для пинг-понга Холли Кинер и Кевин Джессоп.
Кэмерон проследил за взглядом Рохана, пока не увидел крохотную блондинку, которая была бы симпатичной, если бы не впалые щёки и желтоватое лицо, и обычного на вид мужчину средних лет с редеющими волосами.
— Холли госпитализирована из-за тяжёлой нервной анорексии и сопутствующей депрессии. Она очень хорошо справляется, так что я надеюсь, что её выпишут через месяц или около того. У Кевина пограничное расстройство личности и биполярное расстройство второй степени. Ты обнаружишь, что у большинства наших пациентов несколько расстройств, так как зачастую неврозы питают друг друга.
Кэмерону тяжело было это понять. Эти люди выглядели нормальными. Да, Холли определённо казалась слишком тощей, но напоминала Кейт Мосс в девяностых. Парень, Кевин, мог быть чьим-нибудь отцом, тренировать футбольную команду или строить дома на деревьях на заднем дворе. Но они были здесь, госпитализированные из-за сума… из-за психического здоровья.
— Так ему когда-нибудь станет лучше? Кевину?
— Тяжело сказать. Это зависит от того, насколько он готов исправить свою симптоматику и каким послушным он может быть в плане лекарств вне центра. С расстройствами личности всё сложно, потому что они скорее отражают то, как устроен мозг человека. От них нет лечения, потому что пациент просто рождается таким, но мы можем сделать многое, чтобы помочь человеку жить нормальной, функциональной жизнью. Они просто должны хотеть этого.
— А он не хочет?
— Пока нет. Он относительный новичок.
Внезапно к Кэмерону подошла молодая женщина с яркой улыбкой на лице. Она была в больничном халате, который соскользнул и открывал одно её плечо, и у неё была копна кудрявых рыжих волос. Она напомнила Кэмерону ту девчонку из «Храброй сердцем», за исключение совершенно другого окружения.