Вздохнув, Джона откинулся назад на диванные подушки и слегка прижался к плечу Кэма. Кэм наслаждался одним этим прикосновением, даже после того, чем они только что вместе занимались.
— Я получил письмо от своего отца.
Кэмерон ждал. Джона должен был знать, что он не понимает значение, так что, наверное, просто собирался с силами, чтобы рассказать всю историю.
— Я рассказывал тебе о похищении... — Джона сделал неровный вдох. — Я не говорил о том, что это сделал он. Мой отец... Ангус. За это он сидит в тюрьме, за это и за кучу других вещей, о которых я тебе расскажу... но, думаю, для этого мне нужен полный желудок. Во всяком случае, я не принимал ничего из исправительной колонии, так что он отправил письмо своей знакомой и попросил её переслать его мне. Этот чокнутый сукин сын всегда был бабником. Я просто не могу понять, что творится в голове у некоторых людей...
Кэмерон тихо выругался, зная, что именное такое могло вывести Джона из себя.
— Они не могут запретить ему этого?
— К сожалению, даже у гостей федеральной тюремной системы есть какие-то права. Но худшим было не письмо... дело в том, что он написал. Он заставил всех поверить, что «нашёл Иисуса», и вся эта чушь о хорошем поведении. Он так уверен, что однажды получит шанс на условно-досрочное освобождение. Говорит, что тогда придёт за мной.
Ослепляющая, молниеносная вспышка ярости охватила Кэмерона при мысли о том, через что Джона уже прошёл, зная, что источник этой травмы всё ещё играется с ним. Он не допустит этого, вне зависимости от того, достаточно ли Джона силён, чтобы постоять за себя — он не должен был этого делать.
— Этого не случится... Я не знаю всей истории, но не думаю, что твой отец похож на кого-то, кого они когда-нибудь выпустят, с хорошим поведением или нет.
— Я и продолжаю говорить себе это, но доктор Драри считает, что у меня какая-то супер-тяжёлая форма ПТСР — я забыл точное название — что вызывает у меня все эти временные эпизоды. Это не всегда рационально, и это нельзя упорядочить.
— Ну, я скажу тебе одну вещь... — произнёс Кэмерон сквозь сжатые зубы, — если по какому-то бардаку в правосудии его действительно выпустят, если он приблизится к тебе, я его убью.
— Кэм...
— Нет, я знаю. Ты скажешь, что сам можешь о себе позаботиться. Я это знаю, но я... у меня есть к тебе чувства, и включается этот защитный инстинкт. Клянусь богу, Джона, я разорву его на части.
Джона сжал губы, но Кэмерон увидел очаровательный румянец, которым покрылись его щёки.
— Приятно знать, что за мной кто-то присматривает.
— Как думаешь, этот новый план лечения сработает?
Джона пожал плечами, жуя свою губу. Кэмерон был бы счастлив сделать это за него.
— Узнать невозможно. Я надеюсь. Это сочетания ЭСТ и низкой дозы лекарств. С лекарствами я действую медленно, потому что они чертовски меня пугают.
— ЭСТ?
— Электросудорожная терапия.
Глаза Кэмерона расширились, и он сел прямо.
— Шоковая терапия? Боже, Джона! Это будто в стиле Франкенштейна.
Джона хохотнул и быстро поцеловал Кэма в губы.
— Это не так, как в кино, честно. Это совершенное приемлемое лечение для депрессивных и тревожных расстройств. Всё это время я нахожусь под анестезией, ничего не чувствую.
Тревожно выдохнув, Кэмерон попытался сопоставить картину, которую нарисовал Голливуд, с тем, что говорил Джона. И всё равно после этого у него кружилась голова от беспокойства.
— Это помогает?
— Кажется, помогло пару раз, когда я проходил через это, ещё в больнице. Это прервало мои галлюцинации и паранойю — вроде как перезапустило организм. Каждый раз у меня сильно болела голова, но с этим может справиться обезболивающее. Теперь, когда я преодолел пик своего эпизода, невозможно точно сказать, насколько это помогло, пока не наступит зима.
— Драри хочет, чтобы я постарался начать принимать лекарства за несколько недель до того времени, когда обычно вижу галлюцинации, или раньше, если есть рецидив. Если бы решал он, я бы уже пил лекарства, но мне нужно время уговорить себя на это.
Кэмерон кивнул. Звучало многообещающе, но всё это было для него чересчур. Он должен был верить, что у доктора Драри всё под контролем.
— Значит, ты попробуешь их принимать? Амбулаторное лечение вместо того, чтобы сдаваться в больницу, когда дело примет опасный поворот?
— Я попробую. Раньше меня особо не волновало, что со мной будет, но знакомство с тобой... Это отчасти заставило меня понять, что я упускал.
Кэм мог расплакаться, видя разбитое выражение лица Джона. Этот мужчина уже упустил слишком много, а он всё ещё был так молод. Кэм сгрёб Джона в объятия и притянул его для поцелуя, для долгого медленного соблазнения, для слияния губ и языков, пока они не стали дышать в унисон.
— Надеюсь, ты получишь всё, что упускал.
— Я надеялся, что ты мне поможешь...
Поглаживая волосы Джона, Кэмерон покрывал поцелуями его лицо, веки, щёки, челюсть.
— Я хочу этого больше всего. Ты должен знать, я всё ещё испытываю трудности. Разбираюсь, что делать со своей жизнью.
— Добро пожаловать в клуб, — ответил Джона, хохотнув. — Чем по-твоему ты можешь заняться?
— После пары разговоров с Джексоном, я решил, что могу вернуться к учёбе, получить какую-нибудь лицензию для консультирования молодёжи. Может, я использую её для музыкальной терапии. Музыка всё ещё является моей первой любовью, хоть отчасти она похитила мою жизнь.
Джона улыбнулся сам себе.
— Джексон. Думаю, он хороший парень. Он рассказывал мне новости о тебе, когда нам не разрешали видеться.
— Правда? Очевидно, он хорошо хранит секреты. Никогда ничего не говорил.
— Я просил его не говорить. Не хотел беспокоить тебя всем своим дерьмом, когда ты вот-вот должен был стать свободным.
— В следующий раз беспокой меня своим дерьмом, Джона.
— Хорошо.
— Так что, да, я могу пойти для этого в Университет Северной Каролины в Эшвилле. Я вроде как влюбился в... Фолли-Крик, так что, думаю, я на какое-то время здесь осяду.
— От меня ты не услышишь споров на этот счёт, — робко произнёс Джона.
— У меня отложена куча денег, но нужна работа для повседневных расходов. К сожалению, у меня есть опыт работы практически только с музыкой.
— В Эшвилле есть тонна площадок с живой музыкой... Может, ты мог бы работать на одной из них, стоять на входе или даже участвовать в шоу, если разрешат.
На самом деле, над головой Кэма будто зажглась лампочка. Он крепко поцеловал Джона, прежде чем дать ему упасть обратно на подушки, вызывая смех.
— Ты чёртов гений, Джона! Я никогда даже не думал об этом! Уверен, мне придётся подниматься по карьере с самого начала, но я хотя бы буду рядом с тем, что люблю.
— Рад помочь, — сказал Джона, с нелепо самодовольным видом.
— Боже, ты помогаешь просто находясь рядом!
Джона прикусил губу, прежде чем поднять взгляд на Кэма.
— Ты останешься на ночь? Я никогда этого не делал... в смысле, не проводил ночь с мужчиной. Но, думаю, с тобой я этого хочу.
— Дикие лошади, Джона.
— А?
— Не смогли бы мне помешать.
— Ты такой идиот.
— Да, и тебе это нравится.
Глава 18
Джона должен был признать, что нервничает, как индейка в конце ноября. Он вообще едва ли делил кровать с мужчиной, не говоря уже о том, чтобы провести вместе всю ночь. Он хотел быть нормальным. Хотел этого с Кэмом, так что старался изо всех сил. Но, да, он всё равно нервничал.
Он оставил Кэмерона исследовать маленький коттедж, пока сам проскользнул в свою комнату, чтобы немного навести порядок. Молодой человек, в основном живущий как отшельник, обладал не самыми лучшими навыками домоводства. Собрав грязную одежду с пола и незастеленной кровати, Джона быстро забежал в маленькую прачечную комнату, чтобы загрузить стирку. Затем вернулся в спальню, чтобы открыть окна, немного проверить и застелить кровать — что было нелепо, учитывая, что они просто улягутся на неё.