Конечно, я могу и проще решить финансовый вопрос: зайти через тень в любой магазин и прикарманить или товары, или дневную выручку. Но ведь спросят убытки с тех самых продавцов, чьи зарплаты я только что мониторила… А воровать у богатеньких, от которых не убудет, намного сложнее — там же наверняка и замки, и сигнализация, и охрана, и камеры. Даже оптимальная тень все-таки не дает полной невидимости.
Ладно, будем решать проблемы шаг за шагом. Снова караулю Хомо у отделения полиции. Сегодня он не заходит в магазин, а сразу садится на другой автобус. Этот маршрут, однако, идет не в сторону его дома, а вдоль побережья — в загородный поселок.
Едем долго. В автобусе так мало народу, что я прячусь то в тени, то просто между сидениями, чтобы Хомо меня не заметил и не запомнил в лицо. Впрочем, вид у него, как и вчера, довольно беспечный, он смотрит в окно и слушает музыку. Выходит на крохотной остановке посреди ничего. Отлично! Пустырь — наверняка место какой-то секретной встречи. Действительно, в городе все у всех на виду, а снага же еще и слышат сквозь стены…
Хомо не спеша поднимается на хребет, идущий вдоль побережья. Отсюда открывается роскошный вид на море. Волны бьются о черные скалы, усаженные жирными белыми птицами. Мне, правда, не до любования красотами природы: растительность скудная, прятаться почти негде. Приходится максимально увеличить дистанцию и полагаться в основном на слух.
Через час Хомо садится за землю, достает из рюкзачка термокружку и бутерброды. Завидую люто — у меня из еды только пачка мятной жвачки в кармане. Через тень добегаю до одной из причудливо изогнутых скал и прячусь за ней.
Хомо встает и начинает что-то говорить в пространство; иногда ветер доносит обрывки фраз вроде «Ну что за злодеи!», «Да-да, мы обязательно поможем!». Он бурно жестикулирует, часто останавливается и начинает сначала. Кажется, отсутствие собеседника или слушателей его вообще не смущает. Пытаюсь высмотреть в его поведении признаки нервозности, которые бывают, когда кого-то ждешь. Но Хомо не хватается за телефон, не оглядывается по сторонам, да и свежим потом не пахнет от него. Паренек выглядит расслабленным и даже каким-то вдохновленным. Я мониторю окрестности, но не слышно ничего, кроме шума прибоя, криков чаек, редкого гудения электромоторов с трассы да бормотания Хомо. Стихи он, что ли, сочиняет на остросоциальную тематику? Поэт Цветик, блин…
Начинает темнеть. Хомо подхватывает рюкзачок и бодрым шагом идет назад, к остановке. Если он тут и пытался с кем-то встретиться, ничего в нем не выдает разочарования. Напротив, выглядит довольным и отдохнувшим. Ска, как говорят снага…
Салон автобуса ярко освещен и совершенно пуст — совсем энергию не экономят, заразы… Мне тут не спрятаться — теней практически нет, и Хомо даже при всем желании не сможет не заметить девушку, которая вошла вместе с ним на остановке посреди ничего. С завистью смотрю вслед уходящему автобусу. Наверняка же это был последний, а до города километров сорок. Ладно, пробегусь, растрясу наеденное у не в меру хлебосольной мадам Кляушвиц…
Километров через восемь явственно понимаю, что Сто Тринадцатая была скорее спринтером, чем марафонцем. Перехожу на шаг. Дома буду к утру в лучшем случае…
Проезжающий электрокар тормозит метрах в пятидесяти передо мной. Сколько скверных историй вот так начиналось… Подбираюсь, нащупываю в кармане кастет. А что, если навыки тела на этот раз не включатся? Кастет уже надет поверх перчатки, словно был на руке всегда… все нормально, навыки включаются, похоже — уже включились. Чувствую легкость, радостную готовность двигаться быстро и точно… Интересно, удастся ли в этот раз никого не убить?