А раздавать награбленное бедным нам велел безжалостный алгоритм добра на лодыжке Токс. Однако через это мы со временем завели множество друзей в самых разных местах, и иногда их помощь оказывалась ценнее всего, что можно купить за деньги.
Фармкомбинат честно увеличил в полтора раза закупочные цены, но почти десять вырученных тысяч денег растворились в нашем бюджете, как ложка соли в кастрюле с супом. Однако отступать уже некуда, так что война план покажет…
Борхес прислал обещанное подкрепление — пожилую кхазадку по имени Юдифь Марковна. В ее взгляде было что-то такое, что вызывало неодолимое желание выпрямить спину и сложить руки на коленях; она сорок лет служила надзирательницей в остроге. С порога Юдифь Марковна заявила, что к детям даже приближаться не желает — и тут наши с ней устремления совпали — но готова взять на себя организацию работы персонала, документирование деятельности организации, бухгалтерию и решение вопросов с проверяющими органами. Мы с Токс выделили ей каморку, гордо названную кабинетом, и с облегчением сплавили пухнущую день ото дня пачку бумаги, на которой как-то что-то пытались все это время записывать. Надо отдать Юдифи Марковне должное — ни один мускул на ее суровом лице не дрогнул, когда она просматривала наши каракули вроде «Юся сопли капли 3–4 ₽д.» и «Памперсы 3 коробки 4 ГДЕ»; просто сказала, что разберется со всем этим и мы можем быть свободны до ее дальнейших распоряжений. Как отпущенные условно-досрочно заключенные, мы вырвались из кабинета и побежали заниматься тем, что было важно по-настоящему.
Разумеется, к заселению детей толком не готово ничего — еще отчаянно пахнет краской, двор завален строительным мусором. Но все равно подъезд наши троглодиты уже раздраконили вконец, так что чудесным солнечным июльским днем мы повели буйную маленькую орду знакомиться с новым домом. Малышню Ленни с самого утра перевозил на машине своего отца, которая стала нашим основным и единственным транспортом.
Надо сказать, что дом до некоторой степени впечатлил наших подопечных; они даже не сразу достали маркеры, чтобы изобразить на стенах родное и привычное — только минуты через три. Щедро раздаю затрещины — непедагогично, но этот язык они понимают — и сгоняю всех, как отару овец, в центральный холл, который будет у нас общим помещением за все про все.
Из угла доброжелательно, но с некоторой опаской смотрит персонал — воспитательницы, уборщица, повариха, завхоз; все — снага, за двумя исключениями. Мадам Кляушвиц и Юдифь Марковна стоят в одинаковых позах, скрестив руки на груди, как два дредноута в этом буйном море. Остальное пространство занято бегающими, орущими и пару раз уже успевшими подраться детьми.
— Давайте послушаем, — негромко говорит Токс.
Все затихают — это что, эльфийская магия какая-то? — и таращатся на меня. Господи, это все происходит на самом деле?
Разумеется, наивно было бы ожидать, что сиротки станут смотреть на меня с восхищением, надеждой и благодарностью. В их взглядах — скука, раздражение, готовность к отпору. Я для них — просто очередной унылый взрослый, который будет сейчас говорить трескучие бессмысленные слова, навязывать идиотские правила и всячески обламывать кайф.
Сама терпеть ненавижу этих дурацких взрослых, но сейчас придется играть за их команду. Ладно, тут надо как с жуками — бросаться в бой без лишней рефлексии.
— Дорогие детки! Ваши родители хотели, чтобы у вас была лучшая жизнь. Поэтому мы устроили так, что вы не попали в городской приют. Вы знаете, что бы случилось с вами там: старшие ребята избили бы вас, отобрали вещи и заставили зарабатывать деньги для них. У нас тут такого не будет. Но это произойдет не само, а потому, что мы будем соблюдать правила.
Дружный разочарованный вой — снага ненавидят правила. Не даю сбить себя с толку:
— Правило первое. Все взрослые, которых вы здесь видите, отвечают за вас. Поэтому вы их слушаетесь. Делаете то, что они говорят.
Детки грустнеют и куксятся, но ничего, перетерпят. Открытый бунт — реальный сценарий, в подъезде уже были проблемы с волонтерами; пару раз детки даже дрались с ними. Это мы спишем на издержки переходного периода, но здесь, в новом доме, сразу расставим точки над ё.
— Правило второе. Не бить младших и не драться с ними.
С драками внутри возрастных групп мы поделать ничего не можем — для снага это привычный способ коммуникации даже между закадычными друзьями; но хотя бы дедовщины у нас не будет.
— Правило третье. В доме ни у кого не отнимать и не воровать вещи.
«В доме». На то, что снага откажутся стащить то, что плохо лежит, рассчитывать не приходится. Но хотя бы тут мы обойдемся без этого.