— Ты велела сразу сказать, если что-то такое случится, — мнется воспитательница.
— Ну что, что? Давай, вываливай уже.
— Еж отнимает деньги у младших.
Еж… Тот паренек с высоким панковским гребнем. Хреново, что именно он — прирожденный лидер, ребята на него оглядываются. Хреново, что такое происходит уже на второй неделе.
Тем больше причин пресечь это сразу.
— Позови сюда Ежа.
Кабинета у меня нет. «Сюда» — это в пустое помещение, выделенное под класс. Отремонтировать его не успели, здесь только ободранные стены да пара шатающихся стульев. Каков директор, такова и резиденция.
Воспитательница заталкивает внутрь сутулого подростка. Накидываюсь на него:
— Ну что за нах, Еж? Чего тебе не понятно с правилами?
— С какими еще правилами, ять?
Глаза скошены в сторону — первый признак лжи.
— Позавчера все получили первые зарплаты. Почему ты отнимаешь деньги у других?
— Кто, я, нах⁈ Ничего я ни у кого не отнимал, врот!
Еж слишком горячится, избыточно жестикулирует — его возмущение выглядит неестественным. Мы, снага, просты как валенки, и актеры из нас так себе…
— А если я спрошу у младших, где заработанные ими деньги?
— Они скажут, что все профукали нах!
— А если я проверю места, где они их якобы потратили?
Еж складывает руки на груди, низко опускает голову и молчит, упрямо глядя на меня исподлобья.
— Вот как мы поступим. Ты вернешь всем, у кого что взял. И больше никогда не будешь так поступать. Идет?
Еж продолжает угрюмо молчать. Странно, но выражение лица у него сейчас такое, какое бывает иногда у Токс — упрямая мрачная обреченность. Казалось бы, где прекрасная эльфийка и где уродливый снага — а что-то есть неуловимо общее. С таким лицом принимают бой, зная, что победить в нем невозможно…
— Еж, не надо так. Расскажи мне, что происходит.
Бесполезно — парень молчит как партизан, потом бормочет сквозь зубы:
— Ты, ска, не поймешь.
— Чего, чего я не пойму?
Но больше мне не удается вытрясти из Ежа ни слова.
Эх, а я же обещала, что никого из них не отправлю в приют…
— Даю тебе время до завтра. Расскажешь мне, что случилось и почему — мы вместе придумаем, как нам это разрулить. Не хочешь — собирай вещи.
По расписанию у меня тренировка со средней группой. Проходит она так себе — настроение ниже плинтуса, я быстро раздражаюсь и больше ору на учеников, чем что-то нормально показываю и объясняю. Сама виновата: обещала научить их крутым фигурам и приемам, а вместо этого грызем базу: физуха, растяжка… Кованым сапогом давлю раздражение, и все равно неумолимо нарастает чувство, что я откусила кусок, который не могу проглотить. Ну какой из меня, нах, педагог? Почему я вообще вообразила, что способна управиться с толпой трудных подростков?
После тренировки одна из девочек задерживается. В глазах у нее стоят слезы. Подхожу к ней:
— Что случилось? Ты потянула связку? Болит где-нибудь?
— Это из-за Ежика, ять… — шепчет девочка, втянув голову в плечи. — Он не у всех отбирал, многие сами ему отдавали бабки.
— Почему? Что случилось?
Девочка тревожно оглядывается:
— Он… Ежик… проценты торчит Мяснику. Не он брал — папаша его еще, и теперь Мясник на Ежа долг повесил. Только об этом, нах, нельзя говорить…
Прикрываю глаза. Да, внутри Дома можно создавать самые мудрые, добрые и справедливые правила — но что толку, если окружающий мир по ним не живет…
Вечером дома спрашиваю Ленни:
— Кто такой Мясник, что о нем известно?
— Ты можешь хотя бы в это не лезть? Эру Илюватаром прошу, — бурчит Ленни, не отрываясь от компа. — Не знаешь — значит, тебе и не надо.
— Мне надо.
— Ну, авторитет это. Из снага… единственный в своем роде, на Кочке таких больше нет, да и во всей Империи — по пальцам одной руки пересчитать можно. Сейчас все мясо в городе под ним. Нет-нет, мясо — в смысле еда. Ну, официально. Так-то много чего еще, но он берега не путает. Дядя Борхес его… по широкой дуге обходит. Так всем спокойнее. Слышь, Солька, нам же вроде не настолько пока деньги нужны, ага? Лучше в любой блудняк вписаться, чем у Мясника брать!
— Не переживай, никто у него ничего не собирается брать.
— Вот и держись от него подальше.
— Обязательно. А откуда конкретно подальше? Где его можно найти?
Ленни тяжко вздыхает:
— Дурища ты, Солька, но все-таки я привык к тебе уже, что ли…
— Я все равно найду. Ты меня знаешь.
— Найдешь ты шишек на свою задницу, ага. А база у Мясника на складах, на въезде со стороны Южно-Сахалинского шоссе. Но правда, Соль, не ввязывайся ты в эти дела. Тебе своих проблем мало, с Домом и вообще?