Что я в принципе могу сделать? Прикончить десяток беспомощных усыпленных газом людей, чтобы остаться с очнувшимся Парамоновым наедине? Применить пытки? Угрожать Парамонову убийством его восьмилетнего сына? Все это… не то, как я готова действовать. Правда, единственная альтернатива — служба Мяснику, а там, быть может, придется делать и не такое… но отвечать за это буду уже не я. И так будет по-своему еще более мерзко.
Светлое пятно одно: Парамонов — известный расист и не терпит в своем доме нелюдей; в буквальном смысле не терпит — для встреч с Мясником и другими авторитетами-нелюдьми у него отстроен особый павильон. В охране только люди — медлительные, глуховатые, почти лишенные обоняния. С орками или даже кхазадами справиться намного труднее. Люди вообще самая слабая и бесполезная раса; доминирующее положение в мире они заняли за счет науки и технологий. У них и магия — не волшебство, как у эльфов, не использование сил природы, как у орков, а алгоритмы и формулы, что-то уныло-технарское. Да, разумеется, дом Парамонова напичкан техникой…
Но техника может быть не только преимуществом, но и уязвимостью. Для Ленни все камеры города, подключенные к Сети — все равно что его собственные. Он лихорадочно стучит по клавиатуре и говорит:
— Нужно дня три хотя бы, чтобы разобраться, как там все у Парамонова устроено, ага.
— Заставить человека раскрыть свою тайну… — задумчиво тянет Токс. — Есть одно снадобье. Пожалуй, я смогу разыскать ингредиенты. Оно не подчиняет напрямую, это все же магия высшей ступени, на Сахалине нет столь искусных алхимиков. Но я могу на время сделать человека… очень доверчивым и внушаемым.
— А для магички нужен негатор, — добавляет Ленни.
Вскидываюсь:
— Частным лицам же запрещено их иметь и использовать.
Ленни неопределенно поводит рукой:
— Ну, запрещено, так что ж теперь, без негатора ходить, что ли… Это Кочка, детка. Посмотрю, что смогу достать.
— А насчет подкрепления, которое охрана вызовет с базы… — говорит Токс. — Ленни, будь добр, разверни карту… Они же поедут на электромобилях? Я буду там, чтоб их остановить.
— Опять какая-то эльфийская магия?
Токс ехидно улыбается:
— Разумеется, древнее и тайное колдовство! Называется — острые мелкие гвозди. Продаются в любом хозяйственном магазине. Если вовремя рассыпать их на дороге, например, в этой зоне…
— Лучше тут, — Ленни тыкает в другую точку. — Здесь еще и сота не ловит, то есть им придется пешкодралить километра три, прежде чем они смогут вызвать другой транспорт. Это задержит их… минут на сорок, ага, это как минимум.
Я растерянно перевожу взгляд с гнома на эльфийку и обратно. Только что задача выглядела нерешаемой, а теперь… не знаю, что сказать. Так же Еж вчера не знал, что сказать, когда я объяснила ему, что решила его проблему, но если он еще раз заберет у кто-то хотя бы одну самую жеваную деньгу, то вылетит отсюда впереди собственного визга.
Растерянно спрашиваю:
— А… а мне что делать?
— Последи за детьми, пока мы заняты, — отвечает Токс. — Они скучают по твоим воплям и подзатыльникам.
— Барониха с сыном готовятся к выходу, — сообщает голос Ленни в наушнике. — Входи сейчас, пока в холле суета вся эта.
Этого момента я дожидалась в саду. Перемахнуть через высокую ограду, увитую кокетливо прикрытой декором колючкой, для меня труда не составило — Ленни нашел слепую зону камер. Пробраться в дом через окно — не вариант. Тут стоят заговоренные сибирские наличники — узоры связаны с аурой местности и не пропустят внутрь чужака. Но ничего, я не гордая, войду и в дверь — в тени вот этого плечистого охранника, например.
За окном темнеет, и в аляповатом бело-золотом холле горит разом пара десятков разномастных ламп. Световой дизайн, не хухры-мухры. Удачно — именно такое освещение создает максимум живых, мерцающих теней.
Обильно накрашенная дамочка тащит за собой ноющего толстого мальчика.
— Ма-ам, не хочу я на теннис! И на детский праздник не хочу-у!
Пацан капризно дрыгает ногами, мешая горничной надеть на него ботиночки. Мамаша пытается умаслить отпрыска:
— Ну Феденька, на празднике торт будет! И подарки!
Вид у нее под всей этой штукатуркой и роскошными, пусть и неуместными теплым летним вечером мехами какой-то измотанный.