— Нет-нет, я помню, конечно! Ну здорово же, удачи тебе…
Оба не знаем, куда смотреть и девать руки. Вроде бы надо сказать что-то, подобающее моменту…
— Аль, мне правда жаль, что у нас с тобой так получилось… В смысле, ну, не особо-то получилось.
— Ладно тебе! Сам вел себя как последний дурак.
— Да все мы дураки, — подмигиваю. — Это и делает нашу жизнь интересной!
— Но ведь было же и… ну, славно было.
— Не то слово!
— А что не сложилось… Понимаешь, мне же все равно в Москву надо. Хотя если бы… ну, если бы у нас с тобой все пошло на лад, я мог и в Южно-Сахалинске учиться. Но это… не тот уровень. Так что, может, ты только не обижайся, оно и к лучшему.
— Да на что тут обижаться? Конечно, к лучшему. Рада за тебя, Аль, правда… Ты пиши мне, как доберешься!
— Обязательно! И ты тоже не забывай писать.
Снова неловко молчим. Оба прекрасно понимаем, что это вранье — никто никому писать не будет. Ну, не срослось у нас, не сошлись темпераментами… хотя все равно неплохо было. Теперь каждый сможет оттолкнуться от этой неудачи и скоро встретит того, с кем окажется счастливее, и эти отношения будет больше ценить, чтобы не повторить ошибок. Надеюсь, так.
Вспоминаю:
— А я ведь так и не вернула тебе должок…
Алик улыбается:
— Вернешь так: будь счастлива, красуха.
— И ты не печалься, Аладдин.
Коротко обнимаемся, и Алик уходит. Собралась было проводить его долгим печальным взглядом, но из холла доносится грохот — милые детки опять раздербанили какую-то мебель…
Мирный вечер в мастерской — Ленни за компом, Токс у ювелирного станка, я играю в телефоне — прерывается мелодичной трелью из-под потолка. Подпрыгиваю:
— Что еще за райская музыка?
— Дверной звонок, — Ленни, по обыкновению, не отрывается от монитора.
— Не знала, что он у нас есть! Давно он тут?
— Да вроде всегда был. Просто никто им не пользуется…
Действительно, звонок как-то не особо востребован — соседи и приятели заваливаются запросто, враги тоже не имеют обыкновения предупреждать о своем приближении. Так кого принесло на наши головы? И… почему я не слышала с улицы никаких шагов? А еще тот, кто стоит у нас под дверью, ничем не пахнет.
Эльф! Токс тоже подарочек тот еще, но к ней я уже худо-бедно привыкла. А от встреч с двумя тварями с эльфийской кровью не произошло ничего доброго. Эту мысль додумываю, уже выпрыгивая из окна и выкидывая из кастета нож — незваного гостя лучше бы встретить не лицом, а со спины.
Действительно, эльф: высокий, элегантный. Бью его под колени, роняя лицом в лужу — как раз недавно дождь прошел — хватаю за длинные волосы, оттягиваю назад голову, приставляю к горлу лезвие:
— Чего приперся? Говори быстро!
— Хм… И тебе доброго вечера, юная леди, — подонок говорит самым вежливым тоном, даже как будто бы без иронии. — Если я верно информирован, здесь проживает высокая госпожа Токториэль Кёленлассе…
— Чего тебе от нее надо?
— Официальной миссии я здесь не исполняю, но раз уж обстоятельства привели меня на Сахалин, я счел своим долгом лично сообщить высокой госпоже известия от Круга Инис Мона.
Однако, хорош гусь — валяется с ножом у горла мордой в луже, а шпарит так, словно мы беседуем средь шумного бала… эльдар, ска.
— Соль, не убивай его, пожалуйста, — Токс высовывается из окна. — Это может создать осложнения, я же не захватила в изгнание подобающее траурное платье… Это мой супруг. Можешь, на самом деле, впустить его. Надеюсь, на этот раз обойдется без потрясения Основ.
Пожимаю плечами, убираю лезвие и слезаю с эльфа. Он поднимается почти чистеньким — ишь, грязь наша не пристает к его одежде… Улыбается мне с самым светским видом:
— Позволь отрекомендоваться: Раэль Эфельдир, страж покоя Инис Мона.
— Ага, окей. А я, значит, Соль, страж покоя вот этого двухэтажного гаража. Входи, только без этих ваших друидских штучек, а то…
Хорошо, что у Раэля хватило такта не спрашивать «а то что?» Потому что… потому что не знаю, собственно, что. С независимым видом открываю дверь — которая вовсе даже не была заперта — и делаю приглашающий жест.
Токс стоит у ювелирного станка, и лицо ее нарочито, неестественно спокойно.
— Приветствую тебя, моя госпожа, — Раэль сдержанно кланяется.
— Приветствую тебя, мой господин, — Токс говорит так ровно, словно они с мужем каждый день в пять часов пьют чай, а не виделись последний раз в суде, где он утвердил ее приговор. — Что привело тебя в края, запретные для нашего рода в эти дни?