До появления Рената Матвеева в жизни Евы царила беспечность, от которой Заболоцкая пыталась всеми силами избавиться. Ей надоели шпильки от матери, и в свое время она начала торговать алмазами, чтобы хоть как-то заявить о себе; брат начал поддерживать ее ювелирный бизнес инвестициями, она решила заняться деятельностью, в которую даже Герман не стал бы совать нос, и стала совладелицей сети казино, приняв Матвеева под свое крыло. Теперь Ева жаждет заполучить отцовское кресло, хотя никогда не питала страсть к бизнесу на браконьерстве. Что по-настоящему принадлежало ей? Что она по-настоящему любила? Все, что она делает «ради» или «вопреки»?
Короткий, но запоминающийся стук в дверь – такой, что Заболоцкая знает, кто стоит по ту сторону двери. Ренат – мужчина на вид лет сорока пяти, но уже полностью поседевший, его искусно тренированная улыбка никогда не кажется искренней, он даже складывает руки так, будто позирует. Но, несмотря на эти не слишком приятные Еве детали, Матвеев всегда был и будет ушлым дельцом, получающим выгоду даже из гниющих корней, которые полагается выбросить. Девушка подняла голову и равнодушно встретила мутный взгляд Рената.
–– О чем хотела поговорить, Ева? – отвлеченно промолвил мужчина, грациозно устраиваясь в кресле напротив собеседницы. Заболоцкая представляла, сколько «теплых» слов хотел сказать ей Матвеев после этого случая с Котовым, их отношение к персоналу всегда было диаметрально противоположным, но выгода и взаимное сотрудничество делают с принципами людей потрясающие вещи.
–– Слышал о строительстве нефтепровода? – не размениваясь на меньшее, девушка решила начать с главного, что собственно и привело ее в ювелирный салон этим пятничным вечером. Матвеев неоднозначно потряс головой и сделал заинтересованное лицо. – Этим занимается фирма «Caspian», их топ-менеджер Дмитрий Веригин подыскивает инвесторов, он новенький в городе, приехал из столицы, наверняка, кто-то станет показывать ему местные достопримечательности. Мне нужно знать имена его инвесторов, Ренат.
Мужчина хмыкнул, если для кого-то подобная задача могла показаться невыполнимой, то для Матвеева это рутина.
–– Как скоро? – откидываясь на спинку кресла, он распахнул пиджак и потянулся за карманными часами на цепочке, которые постоянно носил с собой. Ева проследила за его действиями и ответила без утайки.
–– Максимально скоро.
–– Ты же понимаешь, Ева, что после сегодняшнего эпизода с одним из клиентов, лояльность многих может уменьшиться, – Ренат надел очки в тонкой, почти невесомой оправе и многозначительно взглянул на девушку исподлобья, Заболоцкая сжала губы и покачала головой, прямо встречая полный осуждения взгляд.
–– А ты с моим решением выкинуть его из салона не согласен, верно? – подняв и без того высокую бровь еще выше, Ева закинула ногу на ногу – довольно нервно, даже несмотря на то, как сильно пыталась сдержать эмоции. – Напомнить тебе простую истину, Ренат? Если ты принимаешь покровительство, ты принимаешь точку зрения, а ты принял покровительство, когда я вытащила тебя из-за решетки. Сидел бы ты сейчас который год? Третий или четвертый? Я что-то плохо запомнила твой первоначальный приговор. А если ты не принимаешь мою точку зрения, как принимал до этого, то значит и покровительство мое и моего отца тебе не нужно?
В кабинете Заболоцкой повисла тишина, развеиваемая только редким визгом шин по ту сторону окон. Матвеев не переставал держать лицо, вдруг его черты пересекла все та же улыбка – хитрый уж всегда понимал намеки с полуслова, и этот разговор не стал исключением. Управляющий казино в своей кинематографичной манере склонил голову, подражая искренней услужливости, которой у него никогда не было, и ответил:
–– Я сделаю все, что нужно, – а затем вновь опустил взгляд на свои руки, в который часы уже сменились планшетом. Минутное замешательство, и Ренат поднимает голову, снимая очки и складывая их в карман пиджака. – Или ты сама можешь понаблюдать за этим Веригиным. Он здесь. Твой брат привел его.
Когда повисшее молчание рассеял методичный стук в дверь кабинета, Еве будто почудился парфюм Германа. Девушка скривилась и покачала головой, брат снова обставил ее.