–– Слушай, ты… – выплюнул младший брат и ткнул в сторону сестры пальцем. Эвелина окликнула сына, одним лишь именем урезонив его темперамент. Ева отсалютовала Роберту бокалом и почти полностью опустошила его, поднимаясь.
–– Не создавайте себе проблем. И дураку ясно, что отец действительно влюбился, ваше отношение к Маше – его отношение к вам, придется смириться со сменой центральных фигур, чтобы не оказаться за пределами доски, – девушка оставила полупустой бокал на столике и вышла в коридор к двери на террасу. Ее мало интересовала теплота отношений с отцом, но то, как глупо и мать, и Роберт вели себя с любовницей, попросту раздражало.
Ева глубоко вздохнула и прикрыла глаза, опираясь о деревянную колонну открытой террасы. Плеск и шум воды заставил ее встрепенуться, из-под толщи бирюзовой воды вынырнул Герман. Его сотканное из тренированных мышц тело легко оказалось на земле и без помощи лестницы для бассейна. Брат был старше ее всего на четыре года, но с самого детства эта разница чудилась колоссальной. Герман всегда был успешнее, смышленее, лучше. Это не так злило Еву, до момента, пока мужчина не начал играть в поддавки. Заболоцкий уступит аренду здания ей, хотя уже давно планирует расположить в нем ресторан. Герман купит драгоценности по явно завышенной цене на торгах, чтобы подогреть интерес других бизнесменов к бизнесу сестры. Герман заставит конкурентов напротив закрыться, даже по самым безумным причинам. Он всегда демонстрировал свою силу, но опека в его исполнении оказалась хуже соперничества.
Молодой мужчина двумя руками пригладил волосы и накинул на плечи полотенце с шезлонга поблизости. Заметив сестру, он улыбнулся и обтер шею и грудь от влаги, возвращаясь по тропинке к дому.
–– Бизнес отца будет моим, Герман, – изрекла Ева, едва брат поднялся на пару ступеней вверх на террасу. Заболоцкий с ухмылкой фыркнул и сделал последний шаг, чтобы поравняться с девушкой и взглянуть на нее с высоты своего роста.
–– И что ты в этом понимаешь, Хомка? – со снисходительной улыбкой спросил Герман, использовав глупое детское прозвище Евы, которое помнил со времен их юности, вероятно, только он. Тогда маленький Роберт, выучив новое четверостишие, бегал по дому и постоянно повторял стих про Хомку. «Хомка, Хомка, хомячок. Полосатенький бочок», – твердил он без остановки, а едва увидел сестру с полными щеками сладостей, так ее и прозвал.
–– А ты будто разбираешься в нефтедобывающей промышленности, – скривившись, ответила Заболоцкая и медленно скрестила руки под грудью. – Просто предупреждаю, Герман. Не надо меня недооценивать.
–– Что ж, посмотрим. Тогда никаких поблажек, Ева, – произнес он, не переставая улыбаться. Девушка кивнула и повернулась к брату всем телом, выше поднимая подбородок.
–– Никаких.
Вновь в болотно-зеленом ягуаре громко звучала музыка. Автомобиль несся по той же трассе, что и вчера, но только в противоположную от семейного участка сторону. Впереди уже прорисовывались силуэты высотных зданий крупного промышленного города. Алым маникюром она плотно сжимала деревянный корпус руля, а ее ступня давила на педаль газа. Платиновые короткие кудри метались от ветра, а встречные автомобилисты изредка сигналили яркому участнику движения. Буквально пара-тройка километров, и родстер оказывается в черте города, а его хозяйка вынужденно сбавляет скорость. Ева паркуется у одного из торговых центров и, не снимая солнечных очков, заходит в здание, поднимая голову на висящий под потолком указатель. Поднявшись по эскалатору на следующий этаж, она сворачивает в сторону книжного магазина и не глядя хватает корзину, отправляясь в раздел с бизнес-литературой.
Одним махом Заболоцкая скидывает в свою корзину все книги с полки по нефтедобывающей промышленности и экономике в сфере нефтедобычи. Кассир чуть приподняв брови забирает у нее корзину и принимается считать книги, но вопросов не задает, хотя девушка буквально слышит, что вертится у него на языке при виде глубокого декольте, розовых очков и бизнес-литературы в одной упаковке. Спустя пару минут забрасывая пакеты с покупками на заднее сидение кабриолета, Ева вновь садится в автомобиль, заводит двигатель и мысленно вновь повторяет данную самой себе клятву.