Бизнес Георгия Заболоцкого будет принадлежать его единственной дочери, чего бы ей это не стоило.
2
Женщина привлекает к себе мужчин, играя на своем очаровании, и удерживает их возле себя, играя на их пороках.
Уильям Сомерсет Моэм
Шум людской массы смешивался с ненавязчивым исполнением известных композиций на новый лад. Небольшой оркестр под светом сценических прожекторов во главе с саксофонистом перетягивал на себя внимание тех, кто не был занят деловой беседой. Зал благотворительного вечера помпезностью не уступал лучшему областному театру, а возможно и был им в далекие годы. Высокие своды потолков изобиловали отреставрированной лепниной, в массивных хрустальных люстрах над головами гостей играла бликами цветная иллюминация. Женский взгляд зацепился за туго стянутый корсетом силуэт девушки в серебристом атласном платье, гостья огибала круглые столы, расставленные по залу с идеальной симметрией, и буквально притягивала к себе внимание. Незнакомка двигалась с завидным изяществом, держа высокий бокал шампанского в одной руке, а сумочку в другой. Ей пришлось обходить группу мужчин в выглаженных смокингах – они наверняка обсуждали какую-то сделку, ведь ни один не обратил взор на проплывшую мимо очаровательную даму. Ева видела, как из-за спины одного из гостей наперерез девушки шагнула женщина, и понимала: столкновения не избежать. Когда по серебристому атласу на боку молодой незнакомки расползлось пятно от опрокинутого шампанского, Заболоцкая прикрыла глаза и простонала:
–– Осторожнее, – она сильнее сжала бархатную ткань и вновь пустила взгляд в зал. Вид с высоты театрального бельэтажа из-за портьеры был не хуже, чем из самой ложи, но обстановка требовала интимности. Мужская рука глубже проникла под шелковую ткань белья Евы, твердые пальцы раздвинули мягкие губы и парой ищущих движений наткнулись на занывший бугорок.
–– Осторожнее? – щетина оцарапала широкую женскую шею, и теплое дыхание коснулось ее уха, вместе с новым прикосновением внизу живота. Влажным, будоражащим, но вместе с тем плавным жестом он скользнул в преддверье ее влагалища и вновь двинулся выше, размазывая влагу по клитору. Заболоцкая приподнялась на носочки и томно выдохнула, бедрами прижимаясь к стоящему позади мужчине. Туфли Евы вновь оказались отброшены в сторону, а ее босые ступни то и дело натыкались на носки его кожаных ботинок, когда девушка переминалась с ноги на ногу.
–– Неважно, – выдохнула Заболоцкая и под тихое хмыканье слегка запрокинула назад голову, скользящие движения на ее клиторе переходили на новый уровень. Средним пальцем мужчина натирал чувствительный бугорок, указательным и безымянным тем временем раздвигал складочки, добавляя остроты даже шевелениям воздуха в ее трусах. Тонкая преграда из пары слоев ткани не позволяла сомневаться в его желании: налитом, твердом, горячем даже сквозь брюки. Ева плотнее прильнула к паху любовника, ягодицами ощущая очертания его нестандартно крупного члена. С ярко подведенных женских губ сорвался стон – не первый и не последний за этот вечер.
–– Ты стала еще светлее, или я ошибаюсь? – он сжал ее платиновые кудри, пышным облаком уложенные вокруг головы, и подушечками пальцев начал массировать затылок. Это действие почти отключило ее сознание, оставляя место лишь для инстинктов, а точнее для одного – двигать бедрами навстречу скользящим движениям на клиторе и хотеть большего.
–– Подкрасила корни, угу, – пробормотала Заболоцкая лениво, с каким-то мистическим наслаждением наблюдая за снующими в основном зале людьми. Он снова и снова черпал ее влагу, растирая ее по половым губам, вновь вытягивал стоны из нее обычными ласками, ласками, которых ей не хватало те месяцы отсутствия мужчины. – Когда ты вернулся, Виктор?
–– Вчера утром приземлился в аэропорту, – отвлеченно ответил Орлов, путешествуя губами по глубокому изгибу ее округлых плеч, его левая рука пропустила белесые пряди сквозь пальцы и вновь соприкоснулась с женским телом лишь на пышной груди. Темно-изумрудное платье с нитями люрекса в легкой ткани оказалось настоящей находкой: его крой позволял подобраться к Еве с любой желаемой стороны, юбка на запах упростила задачу, Виктор проник рукой под зеленую ткань словно за театральный занавес и дал отмашку на начало «представления». Глубокое декольте не оставляло простора для воображения, оно предназначалось для действий.