Орлов зажал между пальцев некрупный сосок, женская грудь к его удовольствию привычно не вмещалась в ладонь, даже с его немаленькими габаритами он едва мог обхватить большую часть упругого холма, и это вызывало какой-то первобытный азарт. Заболоцкая прикусила губу и выглянула из-за плеча, нащупывая ладонью жесткое мужское бедро. Виктор парой толчков погрузил в источник ее влаги палец и оставил пульсирующее преддверье изнывать от желания быть растянутым, вновь возвращаясь к «невинным» играм в подростковый петтинг. Ева недовольно заерзала, чем вызвала улыбку на небритом лице любовника.
–– И как чешские филиалы? Процветают? – эта ненавязчивая, даже немного глупая болтовня странным образом возбуждала их обоих, в особенности в моменты, когда с губ должны срываться только стоны. Они будто отвлекали друг друга словами, чтобы сосредотачиваясь на моменте еще ярче чувствовать наслаждение.
–– Всем нужны деньги, – философски протянул Виктор и прильнул своим римским носом к щеке девушки, поглаживая ее вход все нежнее, пока сама Ева со стуком ногтей о металл расстегивала тяжелый ремень мужских брюк. Она не глядя нащупала ширинку и среди шума толпы и музыки, почти не услышала, как спустила бегунок. Обвивающие ее руки зачерствели, едва женские пальчики погладили выступающий бугор на тонкой бельевой ткани. Орлов нетерпеливо потерся бедрами о ладонь Заболоцкой и вновь сорвал с ее губ стон быстрым, даже немного рваным трением о нежную кожу. Их совместное возбуждение достигло того пика, когда движение тел уже не контролируется разумом: девушка извиваясь терлась о любовника, а тот отвечал ей волнующими, но пока целомудренными толчками.
Между ними оставалась лишь ее ладонь и пара слоев ткани, от одной из них Ева поспешила избавиться, освобождая налитый, жилистый член от плена мужских боксеров. Тыльной стороной ладони она ощутила полоску сбритых волос от пупка до паха на твердом прессе Виктора, когда обхватила набухшую головку его внушительного достоинства. Орлову не требовалось намеков прозрачнее – он потянул полоску шелкового белья Заболоцкой вниз по упругим, сочным бедрам и, захватив край изумрудной ткани платья, перебросил материал через девушку, обнажая загорелые ягодицы.
Ева выдохнула и с улыбкой вновь опустила взгляд на ничего не подозревающую публику в основном зале. Мужская рука на ее пояснице заставила инстинктивно прогнуться, и, локтями упираясь в стену за тяжелой портьерой, Заболоцкая судорожно закусила губу, когда ощутила пикантное скольжение каменной эрекции по влажным лепесткам. Уткнувшись кончиком в раздраженный, пульсирующий клитор, любовник повторил движение, затем вновь и вновь, на что девушка жалобно простонала.
–– Если ты не… – сладким шепотом заговорила Ева и едва не вскрикнула, глотая судорожно воздух, в тот миг, когда Орлов жестко толкнулся в ее лоно, с наслаждением растягивая шелковистые стенки. Новый толчок вызвал волну мурашек по женским бедрам и очередной стон, но уже мужской. Заболоцкая шире расставила ноги, чтобы не потерять равновесие, и прильнула щекой к бордовой портьере, с силой сводя челюсти вместе – настолько непросто было сдерживать рвущиеся наружу звуки наслаждения. Темп проникновений усиливался вместе с их неиссякаемой страстью, соблазнительные хлопки кожи о кожу разносились по небольшой ведущей в ложу комнатке. Виктор слегка наклонился вперед, чтобы коснуться дрожащей в такт рывкам груди Евы и притянуть женщину к себе еще теснее, с грубоватыми толчками проникая на максимально возможную длину. Только Заболоцкая могла так четко трактовать его безмолвные желания; когда Ева подалась бедрами навстречу, сжимая его своими бархатистыми стенками внутри, Орлов не сдержал новый стон.
Ее захватил аромат герани и бергамота – парфюм банкира не менялся со дня их встречи – и от того со временем Заболоцкая, как собака Павлова, начинала возбуждаться, едва слышала это ароматное сочетание. Нарастающая скорость движения Виктора выталкивала из Евы последний воздух, она пыталась выравнивать дыхание, избежать темноты перед глазами, но тянущий клубок нервов внизу живота лишал ее возможности воспринимать реальность адекватно. Сильные руки крепко сжали женские бока, ритмичные фрикции начали прерываться на долгие задержки внутри ее влагалища. Встретившись лобком с ягодицами девушки, он притянул Заболоцкую за шею к себе, заставляя партнершу выпрямиться. Ева простонала, сжимая собственную грудь обеими руками, и приоткрыла глаза, замечая смену персон на сцене: