Останавливались несколько раз, чтобы дать отдых лошадям. Мы их почти загнали, было стойкое желание убраться подальше от злосчастного города. Наверное, даже хорошо, что в прошлый вечер из-за облачности потемнело рано и нам пришлось становиться на ночлег. В степи вообще без луны ночи такие, что можно с закрытыми глазами ходить, потому что разницы особой не заметишь.
- Радоваться особо нечему.
Юра, который решил подсесть ко мне у костра, как и почти все тиверцы на второй день отошли от напряжения безумной схватки в городе и около него и расслабленно с радостными лицами двигались в сторону родных краёв. Исключением можно было считать Тараса, который был хмурый и всё время отнекивался от подшучивающих над ним товарищами. Шутки в основном строились на том, не влюбился ли часом в кого молодец, понято намекая на возможные объекты обожания, но открыто не называя оных.
Мне не нравился настрой ни Тараса, ни остальных бродяг. Настрой мой разделял в отношении тиверцев и Воцех, который остался в наших рядах. Этот проныра успел как-то осмотреть мешки, которые тащили те в телегах - ничего на вид странного там не было, много предметов быта, но это наталкивало на мысль, откуда добро было взято и сколько всего его осталось в разбитых телегах.
Сам Воцах не радовал Алина, да и меня, если честно, немного напрягал, хотя я выдержку товарища по учебке знал и доверял ему куда больше, чем гуляй-ребятам. Воцах пытался скрывать, но на Ангелину он смотрел с обожанием. Ничего не предпринимал, пытался держаться как обычно, и к девушке вообще не подходил. Но если уж я заметил интерес пана Новака, то Алин это ощущал всеми струнами потревоженной ворожеей души.
- Так живы же! Сколько моих братьев там легко, больше там осталось, чем сейчас домой вернётся, но мы то живы!
- Угу, вопрос первый: не заболел ли кто? - с толикой злости ответил я этому жизнерадостному мужику.
В толпе внутри города точно были больные люди. Почему остальные от них не шарахались как от… хех, чумных, не понятно. Но я сам их видел, Марко видел и, как сам сказал, убил лично нескольких. И большинство наших в этой мясорубке были. Один из привалов в первый день бегства мы провели у небольшого болота, воды там было не много, но выбора особо не было. Чтобы вода стала чище - мы её варили, горячей водой мыли снаряжение и стирали вещи. Если учитывать, что многие части брони на Панко и Тарасе были сняты с азиатов, то вещи несли очень большой риск. Мари и я, обладая запасом, большую часть одежды, в которой были в городе, просто выбросили, потому что те пришли в негодность. Жалко было шикарные дорожные штаны Мари и мою крепкую куртку, но те всё равно были сильно потрёпаны. В общем, как могли вымылись все, включая тиверцев.
- Да. Вот это, конечно, наводит на хмурые мысли, но пока всё впорядке, каждого лично утром осматриваю, почти как ты, - улыбнулся Юрий, - только тебе должно быть интереснее.
- Моим спутницам, чтобы заболеть, надо очень постараться, как и мне, одежду мы меняли, чтобы на вас ничего не попало. Осматриваю я красавиц исключительно в эстетическом плане.
Сидящий неподалёку Воцах, кажется, напрягся от моих слов больше, чем от шутки тиверца.
- Это вам, благородным, виднее, в чём на кого смотреть, мы таких слов не знаем…
- А второй вопрос, - прервал атамана, чтобы не продолжать излюбленную мужскую тему, - если бы поланцев не оказалось на переправе, а точнее Кажемира, то мы бы никуда перебраться не смогли.
- Эх, для такого молодого парня ты слишком много думаешь о том, чего не произошло. Выбрались же! А значит повод если не радоваться, то хотя бы не грустить!
Обращение без обозначения статуса в нашем отряде к моей персоне от Тараса перешло и к Юрию, но больше никто такого себе позволить не решался. Хлопнув меня слегка по плечу, глава бывшей тележной артели двинулся к своим. У нас были своим костры и свои часовые, в отряде не только я, но Марко и Воцах совместно пришли к такому решению, с той стороны думали так же - не доверяли. С одной стороны стоило бы, конечно, доверять таким славным мужчинам, с которыми прошли тяжёлый бой, только вот телеги, забитые оружием и щитами, большей частью оставшиеся на поле боя, позволялил ставить под сомнение доброту этих ребят.