Сейчас правда она мило общалась с Линой на лавочке напротив нас. Моя супруга с альвой точно нашла общий язык, с удовольствием впитывая истории и поверья этого древнего народа, которыми остроухая без пренебрежения делилась.
На улице мы собрались не просто так, стояла очень душная погода. За день дома прогрелись слишком сильно для того, чтобы с радостью в них находиться. Тогда как с наступившими сумерками под звёздами чужого мира и светом от лика Отца было прохладно.
Рядом со мной устроилась рыжая воительница. От своих наёмников она пришла одной из последних, но уверенно уселась сбоку. Одета была примерно также, как днём, и сейчас больше раздражала мой взгляд не своей фигурой, а тем фактом, что местные кровососущие и жалящие насекомые на неё не обращали никакого внимания. Такой же роскошью ситуации пользовалась и Мираэлла, но вокруг той я видел энергию, которая как-то разгоняла мелких тварей. Мог бы я воспользоваться её Силой, конечно, но предпочёл не беспокоить лишний раз подневольную особу, отмахивался платком как большинство. Если уж эльфу кусают, то я потерплю!
— Гайни, — тихо обратился к девушке, когда общий разговор утих, — а куда делась твоя нанимательница во время боя?
Та посмотрела на беседующих Лину и Цели, и тоже тихо мне ответила:
— Она такая пронырливая девка, всё норовит в каждую щёлку влезть, так что могла куда-то залезть. Всё равно от неё в бою толку мало, магию при мне она ни разу не применяла.
Странно всё равно такое поведение, но да ладно. Не мешает — уже хорошо.
— Плохо, что мы не поняли, как колченогие на магию воздействовали.
Это гнома сказала уже громко, заставляя всех задуматься. Мы осмотрели всех погибших кочевников, места их гибели, но не смогли найти следов артефактов или ещё что-то подозрительное. Зато я разглядел самих возмутителей спокойствия вблизи. Они оказались смуглые, но с обычной формой век, не такими раскосыми, как представители степных народов нашего с Линой мира, с которыми сталкивались по дороге в княжества.
— Как же мне осточертела эта степь, а мы только два дня здесь, — заявил со страданием в голосе Жони, — ещё от этого запаха мерзкого голова разболелась.
— Ничего не чувствую, — подтверждая мои ощущения, ответила Гайни.
А вот Лина насторожилась, стала прислушиваться к ощущениям, исходящим от жи Толиона. Вслед за женой насторожилась и Цэлиэнель. Та вообще встала и отошла от нас дальше, ближе к степи.
В своём кресле выпрямилась Мираэлла, слегка пошевелила рукой, что я воспринял как создание очередного конструкта.
— Вроде как травой пахнет? — спросила она, озираясь.
— Травами, — уточнила альва, — пока слабо пахнет, но скоро дурман придёт сюда в полной мере.
Она повернулась к нам лицом.
— Степь зацвела.
Мираэлла сделала круглые глаза, явно удивлённая новостью.
— Затрахают они нас теперь! — с досадой заявила Гайни, — Теперь уж не стоит сомневаться, что мы встретим колченогих ещё.
***
— Ненавижу степи! Мирослав! Ну почему ты не принял моё предложение двинуться через центр Ламары?
Вопрос Мираэлла задала скорее риторический, сама на него знала ответ, но такой уж у неё был характер. Не выносила она испытания, на которые не могла быстро повлиять. Это могло быть, кстати, дополнительным фактором в наших напряжённых отношениях. Если бы я шёл у неё на поводу, полюбить бы, конечно, она меня не полюбила, но относилась бы лучше.
А страдала шляпница от трав, точнее дурмана, который витал в воздухе в результате их цветения. Цэлиэнель оказалась права, тот запах, который уловил Жони Толион, был предвестником явления большего масштаба. Степи цветут каждый год, но проблем это никому не создаёт. Однако раз в пять-шесть лет цветения бывают сильнее, когда созревают в дополнении к обычным растения, цветущие с большими перерывами. Тогда живущим в степи кочевникам приходится уходить к границам их территорий, досаждая местным жителям своим вниманием.
И тем и другим в такие периоды приходится защищать дыхание, чтобы не получить заболеваний с этим связанных. Кроме этого, многие травы влияют на потоки Силы, создавая проблемы с её использованием. Как ни странно, но именно это и ощутил на себе мужчина с титулом жи королевства Жирона. Только воспринимал он это через запах, от которого до сих пор страдал.
Страдал не только он, но и Мираэлла и Лина. Как я заметил, в этом мире моя жена очень восприимчива к энергетическому фону, своим влиянием на Жони она частично обострила восприятие и мужчине, а вот Динаэль подобного не испытывал, что было свидетельством его растущего сопротивления к Силе Ангелины.
Мираэлла оказалась самой восприимчивой к побочному воздействию трав, и не стеснялась нам это демонстрировать. Избавить нас от удушливого запаха разнотравья для неё всё же не составляло проблемы. Я же открыл в себе способность уменьшать влияние на Силу от природного явления. Для меня это явление выглядело как дымка, искривление магических потоков, которые я начал видеть то ли благодаря травяной пыли, то ли просто обрёл способность.
Мне требовалось лишь исправлять эти изъяны. Полностью справиться было нельзя, всё же предсказывать стихийное явление — задача провальная, но я сглаживал воздействие. Поэтому ламарэ Кэкри с большим удовольствием, чем обычно, находилась в моей кампании. Лина вообще устроилась на моих ногах головой и дремала, дополнительно получая удовольствие от моего поглаживания её золотистых волос.
Непонятно было только, чего Цэлиэнель решила присоединиться к нам, но она вошла в зону моего воздействия практически сразу, как только я нащупал возможность влиять на искажение фона энергии.
— В этом году слишком сильное цветение, — решила начать разговор альва, обращаясь при этом неясно к кому конкретно, — и это влияет на магической фон больше обычного.
— А я думала, у меня просто голова разболелась из-за женских дней, — саркастически заявила Мираэлла.
Лина мне тут же подтвердила, что это отчасти правда, про состояние организма женщины так уж точно. И зачем мне такая информация, дорогая моя?
— Хивай вчера воздействовали на магию, подавляя её. С дурманом этот эффект будет ещё сильнее, а значит стоит ожидать полноценного вторжения. Мы… — девушка прервалась, словно забыла, что говорила, но потом отвернула голову к окну и продолжила, — движемся в том же направлении, куда обычно происходит их удар по Жирону.
Я окончание речи едва расслышал, потому что Лина, до этого просто засунувшая мне руку под рубашку, стала немного щекотать, отчего я слегка подскочил. По ощущениям она совсем не отдыхала сейчас, а наоборот была немного возбуждена, но с чего, так и не понял.
— Откуда у Вас такие познания относительно истории королевства Жирон и кочевых народов? — спросил светловолосую эльфийку.
А та за долгое время впервые ответила лично мне.
— Меня готовили для выполнения поручений в королевствах. История местных народов на века мне известна досконально.
— Понимаю. Но нам всё равно некуда свернуть? И ускориться мы не можем.
— Да, у нас нет других вариантов, кроме как уходить от буйства трав, но должны ожидать, что ждут нас ещё большие испытания.
Час от часу не легче.
***
— Мы заметили их. Десяток людей и три десятка зайбири.
Старший офицер Толионов доложил своему сюзерену о результатах разведки. Наша малочисленная боевая группа хоть и отступала от предполагаемой угрозы, но делала это в соответствии с правилами военной науки — небольшие разъезды в четыре стороны от основной колонны.
— Они искали нас, отряд дальней разведки. Значит скоро прибудут основные войска, — чуть севшим голосом от раздражающего духа трав сказал Жони.
— К вечеру могут быть уже у нас на хвосте, — подумал вслух Динаэль.
Мне показалось, он был уже не рад, что ввязался в это приключение.
— Значит, не успеют жители за нами.
Гайни сказала это спокойным голосом, но вообще она была единственной из нас, кто сейчас вспомнил о приютивших нас людях. Жители того хутора, что мы спасли от разорения, знали про цветение степи не меньше нас, но всё сразу бросить они не могли.