«Тебе очень идёт», — продолжил нахваливать привлекательность супруги.
«Ещё бы, я ведь практически раздета», — Лина улыбнулась, — «Но при этом всё ещё одета, как ты любишь».
«Так и есть! Утянул бы тебя сейчас куда-нибудь в уголок», — вот теперь позволил себе немного больше, чем приобнять. Лина продолжала сохранять равнодушную заинтересованность происходящим.
«Ты же знаешь, что утянуть меня точно попытаются куда-нибудь, иначе бы не пытались нашу связь проверять на прочность. Тебе сегодня, дорогой мой, не светит», — супруга потянула меня за руку, чтобы не стоять на месте.
«Знаешь, любимая, а мне нравится твоё игривое настроение», — повёл её под руку, куда она указывала, — «Надеюсь ты научишь сегодня наших неизвестных друзей хорошим манерам».
«Опять мимо, мой хороший. Я буду приманивать, а уж учить, мучить или калечить ты будешь по своему усмотрению».
«И тут ты права!»
Дальше шли молча. Мы и так молчали для всех окружающих, но общение по связи пока прекратили, лишь обменивались эмоциями.
Что можно было бы сказать про устройство празднования Дня Матери всея Аэльвэ? Всё как у нормальных людей, хотя это немного не так, да и сравнение не уместное. Зато с Линой посмеялись моей шутке.
Мы догадались, что до торжественной части вечера ещё очень далеко, пока гости только собирались и развлекали себя кто чем мог. Гостей было очень много, потому в одном помещении все никак бы не уместились, или создавали бы неповоротливую толпу. Но альвы не толпились, имея множество различных заранее организованных занятий для времяпрепровождения. По разным помещениям были распределены места, где можно было поесть, поиграть или даже почитать в кампании.
Нас изначально провели и оставили в просторном коридоре, который, скорее всего, кольцом окружал все внутренние помещения. Часто к этому связующему пространству вели другие проходы, уже ровные, явно ведущие от центра. И между такой радиальной сеткой были комнаты разного размера и различного предназначения. Обходя из любопытства зал за залом, мы видели и купальни, где свободно общались между собой совершенно голые мужчины и женщины; небольшие театральные сцены с идущими постановками, актёры которых играли словно для самих себя, потому что зрители во многом не обращали на них внимание, уделяя больше времени общению. Именно здесь мы, кстати, и задержались.
Нам не выказывали особого внимания, хотя им, конечно, не обделяли. Всё же мы были единственными людьми на всём этом празднике жизни. Прислуживали тут тоже альвы, при чём делали это исключительно жрицы самой Алимэитэ. Это легко было понять как по исключительно внешности женщин, очень похожих друг на друга, так и по одежде — закрытой.
Нас предоставили самим себе, но так как были мы вместе, то такому повороту событий даже радовались.
— Мирослав, Ангелина, рада приветствовать вас на сегодняшнем вечере!
— Смыслов тебе, Цэлиэнель, — первой ответила на приветствие Лина, — как ты?
— Мы тоже очень рады тебя видеть, — поспешил поддержать ответ жены.
Связь с беловолосой девушкой образовалась сама собой, и я не стал её обрывать. Чувства нашей скрытой помощницы требовали моего усиленного внимания. Попросил Лину пока заняться разговором, чтобы я попытался разобраться в происходящем.
— Сегодня ты будешь нас сопровождать? — поинтересовалась моя ворожея.
— До определённого момента, но я буду не одна.
Вот оно, вижу. Это место в её головном конструкте пульсирует в энергетическом восприятии. Что-то здесь точно не так… не так, как оно было при последнем моём вмешательстве. В одном месте, совсем недалеко от яркого сгустка Силы, вижу чужеродные следы, такого же окраса и качества, как были при самом первом моём вмешательстве.
Тянуло их просто убрать, но что-то меня остановило. Мне показалось у владельца этой Силы не вышло закончить фигуру, которая подходила к этому участку конструкта как ключ. Держа в уме конечную форму, убираю стороннюю энергию из Цэлии и делаю сразу две вещи: беру энергию от Лины, как скрепляющий состав, которым я умею работать, а к нему добавляю едва уловимую энергию альвы. Таким образом создаю ключ.
«Богиня!», — слышу в голове голос Цэлиэнель, — «Сообразит ли он когда-нибудь включить речь? Такой красивый, но такой дурной.»
«Я тебя слышу, Цэлиэнель. Всё же сообразил», — тут же передаю о новых возможностях остроухой Лине.
— Мой жених должен скоро найти нас, — через маску беспристрастности даже у такой опытной притворщицы, как Цэлиэнель, всё же пробилась брезгливость.
«Иминаэл из корней Дамэ», — с ощутимым окрасом брезгливости и злобы передала мне альва, уже забыв, что она про меня думала, — «Он прибыл довольно рано, но первую неделю не вспоминал обо мне. Потом увидел, и удивился, что его игрушка не приходи сама»
За долгое время почувствовал прежнюю Цэлиэнель — обозлённую на весь мир. К счастью, теперь этот мир исключал нас с Линой.
«Избегала его, как только могла, но всё равно как-то он меня нашёл. Попытался вернуть контроль, но не смог. Ждать, получится ли у него, не стала. Уверена, он догадался, что к чему, так что это наша первая проблема.»
«Спасибо», — коротко поблагодарил.
«Вторая проблема, я так и не вспомнила, кто мне отдал приказ о вашем устранении. Но точно сегодня они будут тут присутствовать», — добавила разведчица.
«Мы всё равно не может сделать большего. Будет ожидать неприятностей», — подбодрил таким спорным способом девушку.
Она кивнула.
— Смыслов вам!
К нам подошёл молодой альв. Молодым я его мог назвать скорее по выражению лица, потому что буквально все здесь выглядели молодо. По заметной только нам с Линой реакции мы определили этого мужчину как названого ранее жениха.
Что же, не дурён собой, что не удивительно. Больше удивляли его едва лишь светлые волосы, которые говорили о не самой благородной для альвов родословной.
— Амэрот эла Ватэ, — представила мужчину наша спутница, — мы будем сопровождать вас.
Родственник значит, интересно. Родственник этот не взял пока в привычку скрывать свои эмоции, потому мы увидели недовольство на его лице связанное, видимо, с формой его представления нам.
«Если бы мои дорогие родственники могли, они бы в мужья мне предложили человека. Не могу сказать, что с прежней злобой отношусь к вашему роду, но сами понимаете, насколько брак с хонэтэ неприемлем обществом. Но мне нашли достойную замену — родственника, хотя я имею высокий статус, чтобы быть внешней невестой, да ещё и темноволосого.»
Цэлиэнель весьма красочно описала нам особенности своего нового положения. Интересно, как новости воспринял Лэнидэл эла Кинэ, который вроде бы только ради Цэлии в первый день и оставался.
— Прогуляемся.
Амэрот воспринял паузу, как ожидание с нашей стороны, пускай так, не стоит ему подозревать о близости наших отношений с его невестой. Цэлиэнель пришлось взять мужчину под руку и следовать за ним. Двумя парами нам вполне хватало места двигаться рядом.
Так мы проходили ещё около получаса, так же игнорируемые в общении окружающими. Когда же мы добрались до залы со столами, на которых были расставлены блюда с различными вкусностями, тогда и началось общение. Нам стоило только занять один из столов, как посоветовал наш новый знакомый, так и начали подходить знакомиться самоназваные высшие. Благо что, Амэрот предупредил об особенностях такого этикета, а Цэлиэнель подтвердила. Если занял какое-то место — значит готов к общению.
Это было познавательно. Альвы подходили, представлялись, перебрасывались несколькими словами, отходили. Звучали имена и названия корней, которые мне ничего не говорили, но так и должно было быть. Нас с Линой осматривали, как диковинку. Кто-то сразу терял интерес, а кто-то вернулся и пожелал познакомиться ближе.
— Абсолютно правильно мы ограничили наши земли. Продолжу это повторять, даже если кому-то надоело…
Задержалось у нашего стола две пары: двое красивых мужчин и прекрасных женщин. Я был уверен, что эти альвы были взрослыми, сказал бы даже весьма пожившими. Легко можно было угадать в их манерах общения уверенность в себе и мире вокруг. Не знаю уж, зачем они задержались рядом с нами, но двое мужчин спорили только между собой. Правда, тема была близка нам, всё же мы только недавно прибыли в Альвэналэн. Прибыли из-за барьера, вокруг которого и шёл спор.