Подбирал слова, чтобы ему ответить. Только он нашелся со своими мыслями быстрее.
— А, — он вяло махнул рукой, лежащей прямо на ручке кресла, где он сидел, — вижу ничего ты не стал понимать. Это моя дорогая супруга Буслава Ярославовна надоумила тебя заглянуть к дочурке. Рассудительная, всё же, женщина, не то что твоя мать, Мирослав.
Мы продолжали хранить молчание. Агнес оставляла разговор мне, а Белана, даже если имела что сказать, не могла это сделать вперёд меня. Иначе бы позиция в переговорах перешла бы к представителю княжества, которое сейчас вроде бы и во враждебном положении.
— Так с чем пожаловали? — князь подвёл итог своего приветствия вопросом.
Продолжил молчать. Уже больше из какой-то вредности. Раз могу — помолчу, хотя бы немого. Цель нашего визита я для себя сформулировал.
Князь хмурил брови.
— Силой вопрос решить не удастся, — наконец начал говорить.
Мужчина перед нами усмехнулся в блестящие вкраплением седых волос усы.
— Вы, Злавтомир Святославович попробовали. Даже без нашего вмешательства не обошлось бы без значительных потерь с вашей стороны.
— Победа была бы на моей стороне, — уверил князь.
— Можно представить себе цену. Ваша дочь просила меня остановить кровопролитие, потому что оно ослабит обе стороны. Это может послужить причиной новой войны в этих землях.
Замолчал, чтобы дать ответить. Но никто мои слова не опроверг.
— Кроме того, ваша победа не исправила бы вашу ссору в женой, моей матерью…
— Это измена…
— Я слышал, что в браке хранить верность обязаны обе стороны.
Опять умолк. Владетель Нерявы пронзал меня взглядом, но не спорил.
— Вижу единственное возможное решение — переговоры. Чтобы найти выход, устраивающий все стороны.
— У тебя нет ничего на моей стороне, Мирослав. Живина решит остаться с этим вшивым кобелём, и ты будешь поддерживать сторону родной тебе семьи, — высказал обоснованное опасение князь.
— На стороне Чилуши остаётся Белана. Вашу дочь заботит благополучие собственного отца и матери…
— Она всего лишь женщина при муже, — громко и небрежно он отбросил мой довод.
— Потому что так привык видеть своих жён ты, отец, — вмешалась в разговор Белана, — не представляя себе женщину у власти. Однако из-за особого свободолюбия Серява, мне приходится заниматься делами государственными. Справляюсь я неплохо и за мной есть Сила.
На светловолосую княгиню лёг недоверчивый отеческий взгляд.
— Давай переговорим, — продолжила она, — Мирослав с Агнетой отправится к матери, выяснять настроение той стороны. Здесь я останусь как гарант перемирия, так это стоит передать Серяву и командованию дружины. У нас будет время обсудить варианты дальнейшего развития событий.
Девушка сделала очередной политический ход, который я не предусмотрел. Какая хваткая правительница выходит из этой хрупкой особы.
— Подходит, — подтвердил такой план Златомир, — дочь остаётся со мной. Можешь переговорить со своей матерью, Мирослав!
Кивнул ему. Его разрешение мне и не требовалось, но спорить об этом ни к чему.
— Давайте только найдём что-то для Её Светлости из одежды, — обошла в здравом уме мужчин княгиня Чилуши.
Агнес её очень тепло ответила через связь.
Можно было, конечно, прыжками быстро очутиться в месте стоянки князя Чилуши. Самого Серява я не ощущал, зато мама отлично была видна на расстоянии. Её внутренняя энергия настолько плотно была сконцентрирована в пределах тела, что виделась издали как яркий огонёчек. А ведь других Одарённых, даже Агнес, я так хорошо не могу различить.
— Что думаешь нам скажет неожиданный любимец моей мамы? — обратился к супруге.
Супруге нашли только большого размера льняную рубашку с красной оторочкой, шитой золотой нитью, и выделил пояс, чтобы как-то держать это безобразие по фигуре. Выглядело это так эффектно, что я задумался на необходимости привнести что-то подобное в домашний гардероб любимой женщины.
— Будет права качать, как и нелюбимец.
— Так очевидно, что князь не был близок её сердцу?
— Уверена, что она не бежала, раскрыв объятия от избытка чувств, лишь только увидев его. Да и сам он не считает необходимым ухаживать за женщиной. У него стойкая уверенность, что его нечастого внимания и обеспеченной жизни должно хватать, чтобы все женщины пылали к нему неудержимой любовью.
— Да… при этом я уверен, что мать не стала бы подвергать этот брак угрозе, если бы князь вёл себя прилично.
— Может и стала бы, — вдруг вспыхнула яркими эмоциями моя половинка, — могла просто влюбиться. Ты же знаешь, как это бывает.