– Это бессмысленно.
Через полчаса приехала группа врачей, которая приступила к операции Дмирена.
– Началась операция, - позвонил Кларин Раминде. – Вы где сейчас?
– На 15 этаже в детском центре, помнишь, я тебе о нем рассказывала. Я просто сейчас все время рядом с Клер. К счастью, сейчас она спит, ей дали успокоительное. А то бы мы ее не удержали и она была бы уже в больнице. Ты сам как, не ранен?
– Да так, пустяки, пара царапин. Меня Дмирен спас, а сам получил всю обойму. Его даже жилет не спас.
– Я пока не обещаю, что приеду, побуду с Клер.
– Я все понимаю, дорогая, будь с ней. Я дождусь окончания операции и позвоню тебе.
– А где ты там, в коридоре?
– Нет, нам тут палату выделили, немного обработали наши царапины, немного подзашили. Так что мы лежим, отдыхаем.
– Кларин!
– Что, Рами?
– Так у тебя не просто царапины, раз тебя зашивали!
– Знаешь, по сравнению с Дмиреном, у нас именно царапины на руках и ногах. Подумаешь, несколько шрамов будет.
– Теперь я уже начинаю нервничать.
– Рами, дорогая, успокойся, со мной все в порядке.
– Ладно. Я сегодня переночую у Клер, ее сейчас нельзя одну оставлять.
– Конечно, потому что я сегодня переночую в больнице, чувствую, операция надолго затянется.
На следующий день мне разрешили приехать в больницу и то только во второй половине дня. Ильман Флигович отправил меня в декрет на две недели раньше и поручил Таньяне следить за моим самочувствием. Как потом оказалось, работы у нее сейчас, кроме как со мной и не было. Так что она была все время вместе со мной - и дома, и в больнице.
Дмирен очнулся на следующий день после операции. Меня пустили к нему только на пять минут. Он взял меня за руку и легонько сдавил. На лице у него была кислородная маска, через которую он дышал и говорить он сейчас не мог. Он смахнул слезы, выступившие у меня на глазах, и положил руку на живот, малышка толкнула его в ладонь. Дмирен улыбнулся.
– Клер, вам пора. Завтра пообщаетесь еще.
Дмирен опять взял меня за руку и легонько сжал. Я улыбнулась ему, смахнула слезы и вышла.
Таньяна сразу же усадила меня на лавочку.
– Глубокий вдох и выдох, все ведь хорошо. У Дмирена хорошие прогнозы на выздоровление, так что давай, успокаивайся.
Через неделю Дмирен уже мог дышать самостоятельно и нам разрешали немного дольше общаться.
– Как вы мои хорошие? Как малышка?
– У нас все хорошо.
– Постой, ты днем ко мне приходишь?! А как же работа?!
– Меня в декрет отправили на две недели раньше. Чтобы меньше переживала на работе. Мне сейчас Таньяна помогает во всем. В основном, чтобы я не унывала.
– А кто это - Таньяна?
– Я ведь тебе не рассказала…
Я рассказала Дмирену про детский центр, который организовал шеф. И про свой декрет.
– Понятно. Ну, это даже к лучшему. Вопрос с нянечкой решен, я просто думал, ты дольше побудешь дома.
– Там видно будет, это пока месяц после рождения, а там - по самочувствию. Но я и не смогу дома долго сидеть. Если бы с тобой было все хорошо, я б со скуки уже дома померла. А сейчас разве что от переживаний пытаюсь как-то спастись.
– Так, Клер, перестань. Во-первых, я быстро иду на поправку, так что не переживай, может, уже к рождению дочки и выпишут. А вообще я надеюсь, что и раньше. Говорят, что все хорошо заживает. И от скуки ты не умрешь, хочу тебе напомнить, что дочке нужно вещи купить. Так что раз тебе Таньяна помогает, пройдитесь по магазинам и купите малышке одежку на первое время.
– Хорошо, мне это вот нотации не хватало! У Таньяны так не получается.
Дмирен только улыбнулся, а мне пора было идти домой. Я его поцеловала на прощание и пошла.
Через несколько дней к Дмирену зашел Ильмат Флигович.
– Как ты, боец?
– Вы так похожи на Клер, когда улыбаетесь, - немного сонно сказал Дмирен.
– Ты первый, кто это заметил. Я ее дедушка.
– Как так получилось?