– Ее мать - моя дочь. А ее отец был человеком, очень хорошим человеком. Таких даже среди ларийцев еще поискать нужно. Только многим их союз был не по душе, хоть тогда и были подписаны все соглашения о мире, сотрудничестве. Ты ведь знаешь, что они оба погибли в автокатастрофе. Скажу больше - кем-то хорошо спланированной автокатастрофе. Торин, ее отец, все равно умудрился вывернуть машину так, что большую часть удара принял на себя. Сарина, ее мать, хоть и пострадала не сильно, не смогла пережить операцию, сердце не выдержало. Как сказали врачи, дочку она так и не увидела. К несчастью, меня тогда даже в городе не было, когда все случилось. Хотя я и не уверен, что смог бы ей как-то помочь. Но и Клер я упустил, ее удочерили раньше, чем я приехал и обжаловать решение уже не смог. Я только и смог найти семью, удочерившую мою внучку и иногда наблюдать, как растет моя крошка. Это все, что я мог, иначе они могли подать на меня в суд и увезти Клер куда-либо подальше от меня.
– А ее семья знает о вас?
– Нет, хотя уже, думаю, пора все рассказать и ей, и ее приемным родителям. Они ей дали больше, чем смог бы я. Они дали ей полноценную семью и воспитали хороший характер.
– Так Клер маленькая из-за того, что полукровка?
– Нет, Торин был твоего телосложения, только немного более худощавый. В смысле он не был таким накачанным. Ты сам-то как?
– Терпимо, все болит и чешется. Чешется больше, чем болит.
– Кто тут сказал, что у него что-то чешется?! – строго спросила появившаяся медсестра – Будешь чесаться - я тебе руки привяжу к кровати.
– Вот и я об этом, - весело сказал Дмирен.
Ильмат Флигович рассмеялся. Я, удивленная, заглянула в палату и вопросительно посмотрела на смеющихся Дмирена и Ильмата Флиговича.
– Клери, - сказал Ильмат Флигович, – можешь сначала уделить мне полчаса, а потом прийти к своему мужу?
– Да, ему все равно сейчас уколы будут делать, - сказала медсестра, – нечего на него в неприглядном виде смотреть.
– Да ладно вам, я его в любом виде видела, - в шутку сказала я. – Вот только шрамов на нем еще не было.
– И ничего, потом насмотришься. Иди с дедушкой, - сказала медсестра.
Ильмат Флигович строго глянул на нее и, взяв меня за руку, вывел из палаты.
– Пошли, пообщаемся в местном кафе.
Я тихо выслушала историю Ильмата Флиговича. Услышанное ошеломило меня и теперь я не знала, как реагировать. Ильмат Флигович, видя мое состояние, сказал:
– Скажи хоть что-нибудь.
– Даже глупое?
– Все равно что, просто не молчи!
– Мое повышение - это заслужено?
– Да, более чем. И тебя для повышения рекомендовала Лаура еще за два месяца до ее ухода на пенсию. Так что эти два месяца я просто наблюдал за твоей работой. Думаешь о том, что тебе Джессика наговорила? - Я кивнула. – Она была права только в том, что ты моя родственница, которую я очень люблю. Клери, не расстраивайся!
Я смахнула выступившие слезы.
– А у вас есть их фото?
– Да.
Дедушка достал телефон и показал мне фотографии моих родителей. Их было много и на всех они были очень счастливые. Потом пошли фотографии, где мама была уже беременна мною, на этом фотографии закончились.
– Может я все же поторопился с откровением…
– Нет, просто я стала более чувствительной.
– Ты на нее сейчас очень похожа.
Я только улыбнулась и вытерла слезы.
– Можно мне эти фотографии?
– Конечно. Я перешлю их тебе сейчас. Как вы решили дочку назвать?
– Дмирен сказал, что скажет после ее рождения.
– Он у тебя очень смелый. Ты знаешь, что он спас Кларина и еще нескольких ребят, прежде чем сам упал? - Я мотнула головой. – Если бы не его подвиг, погибло бы трое ребят. Его представили к награде. Поверь, без моего участия, оно тут не требуется.
Я только улыбнулась. К нам за столик подсел Риман Ильматович.
– Ты уже все рассказал?
– Почти все. Клер, это твой дядя, младший брат твоей мамы.
Я только слегка улыбнулась.
– Отец, у нее уже перегруз пошел.
– Таньяна где?
– В коридоре, - сказала я.