Вечером он встречался с Ариадной. Ему приходилось ждать еще больше часа после возвращения с прогулки наступления ночи и потом в течение всего ужина, за которым он, немного рассеянно, принимал участие в разговорах соседей. Ему казалось, что Ариадна сможет объяснить ему все то, что не захотело сказать ему дерево, и что все разрешится несколькими ясными ее словами. Но чаще всего ему самому не удавалось заговорить.
— Я был на дороге в Опраз, — сказал он ей однажды с усилием. — Вы ее знаете?..
Она покачала головой.
— Я никогда не уходила за поток… Никогда не могла…
— Почему вы никогда не могли?..
— В этом есть какая-то странность; когда я прихожу на мост, то не могу идти дальше… Как если бы у меня вдруг не стало сил. Я облокачиваюсь на перила и смотрю… Я не могу идти дальше.
Она говорила это негромким, потайным голосом, удивлявшим его. Ему хотелось еще порасспрашивать ее, но он испугался встретить в ней собственную муку; он испугался, что она ответит ему, как всякий раз, когда не хотела отвечать: «Не знаю…» Он подумал о потоке… «Как если бы у меня не стало больше сил», — сказала она. Да, именно так! Именно это он испытал несколькими часами раньше, когда дерево не дало ему уйти…