Тогда он пошёл вдоль трамвайной дороги, за высокими звонками почему-то пустых трамваев. И снова в сизом тупике перед ним вырастала эта смутная фигура, с которой он, сам не зная почему, не хотел встречаться.
Он спрашивал свою дорогу у случайных и редких прохожих, и они быстро показывали рукой куда-то и так же быстро проходили мимо.
Потом он уже не делал никаких попыток избежать встречи.
Подошёл и стал всматриваться. И фигура заговорила:
–Здравствуй, сын. Вот мы и встретились, наконец-то, увидели друг друга.
И он сказал тоже:
–Здравствуй, отец.
Ткну
Он прошёл по воде и не замочил сандалий.
Он разделил пять рыбок на всех евреев.
Он воскресил умершего старика, вернул зрение слепому от рождения, поставил на ноги калеку, простил проститутке, повесил Иуду и ушёл. Потому что больше он ничего не мог сделать, тот, который не улыбается.
Последнее
–Ручку…- прошептал он. –
Нет, не целовать… Дописать.
«Шахтёр» проиграл
«Опасная зона» – едва успел я прочитать и остановиться, как из окна второго этажа вылетел телевизор и грохнулся вконец у моих онемевших ног.
–«Шахтёр» проиграл, – улыбнулся садовник, – теперь до следующего воскресенья будет тихо. – И он продолжал махать метёлкой: вжик, вжик…
Чёрная масть
Но однажды синяя паста кончилась и поэт писал чёрной. В то утро он исписал 666 листов белой финской бумаги.
Вечером того же дня поэт умер.
От Пифагора
У молодой мамы как-то вырвалось непроизвольное «блядь» и устойчиво приземлилось на языке двухлетней дочурки.
Чтобы как-то отучить ребёнка от нехорошего слова, мать сказала дочке, что это слово – не это слово, а цифра 5, «пять», и так и надо его произносить правильно в известных случаях.
Что-то не получалось как-то в игре малютки и хотелось выразить досаду словом, да забыла она вдруг эту цифру. Думала, вспоминала да и высказала: «Ууу, девять!».
Усвоила
(Первые слова)
(Нелли Заракуа, 2 г. 3 мес.)
На прогулке встретила собачку с перебинтованной лапкой.
Набегавшись на детской площадке, села возле матери на лавку:
–Мама, ножки устали, как у собаки.
Драма
(в одном действии, всегда)
Стена в городе.
Нищий под стеной.
Прохожие вдоль стены.
Нищий:
–Дайте копеечку
(Суки-падлы!)
Прохожие:
–Мы не слышим
(Пошёл нахуй!)
Поколения
А когда старушка догадывалась, что это не денежка, а фальшивка, обманка из простой бумаги и с весёлым слоганом, которую, привязанную лесой, отдёргивали от руки её протянутой молодые бездельники, сидящие у тротуара, – то старушка эта сердито ворчала на глупое жестокосердие молодости, которая смеялась над глупым простодушием старости.
Душа
–Зачем мне это? – спросил юноша.
–Чтобы ты мог летать, хотя бы во сне, – сказал Бог.
–Спасибо, –
улыбнулся старик и отдал Богу душу.
На «ять»
«Ай да боженька, ай да сукин сын! – растирая ещё сонные очи, приговаривал Господь, – за пять суток такое сварганить…»
Сходил в райские кущи, позевал, почесал пузко, пожевал нектару, сладко потянулся. И, уже направляясь к спальному шатру, ещё раз оглянулся: «Но всё же как я, а?! Воистину, и мне непостижимо… В шесть ден, а?!»
Живее всех живых
Проснулся, восстал, взобрался по ступенькам на крышу Мавзолея. И воззвал снова.
Два первых слова
Он шёл и ничего не видел. Ничего не знал, он просто шёл. Но когда ему стало жарко, он вошёл в тёмное, прохладное и назвал его тень. А то, во что надёжно упиралась спина, он назвал деревом. «Тень и дерево», – улыбнулся человек и спокойно заснул с первыми двумя словами.
Под музыку Баха
–Зачем тебе сейф? – спросила старая Томаса.
–Я буду хранить в нём деньги и рукописи, – ответил дед Томас.