Дорогой Анатолий!
На всем белом свете одна и та же жизнь: единственная. Мы тоже возимся потихоньку, с папой, с мамой, у дочки каникулы, соседские дети – её большие друзья, копошатся у нас, в саду работа никогда не кончается, кухня, стирки... Это дивная проза, которую нужно рифмовать, хотя сама по себе она все равно прекрасна. Особенно дети.
Сегодня вернулась с закрытия сезона. Вот теперь отпуск до сентября, а я бы лучше работала. А играли мы в Остенде два дня, там проходит фестиваль исполнителей на кларнете и всех его производных: бассет-горне, саксофоне, бас-кларнете и пр. И сколько дивной музыки написано для этого изумительного инструмента с невероятным живым звуком, и как хочется всё это слушать. Вторая часть концерта Моцарта, – играл англичанин с тонким бледным лицом, похожий на гроссмейстера ("10 классов на лбу написано"), – конечно, повергла меня в слезы, как всегда. А сегодня играл итальянец на бас-кларнете современную мексиканскую сюиту – вполне, вроде, в духе латинской музыки, где только – чувственность, но всё равно глубина и красота, что тут скажешь. И слушала бы, и играла... И японка на бассет-горне играла дуэт с кларнетом Вебера. В музыке клады и клады. И хватит на всех. И никогда не иссякнут.
" Прозерпина" не стоит того, чтобы о ней вообще задумываться. Какие это стихи, препарирование звуков одно... Я не могу отойти от темы смерти, и кружу над ней как осиротелая ворона. Она (П.)тоже дитя, оторванное у матери и запертое под землей.
Рильке – это, наверное, здорово. Я переводила кое-что с нидерландского, но поэт Пол Ван Остайен такой экспрессионист-футурист, и всё больше верлибры, так что не особенно ювелирная работа (моя). А вот один фолк-стишок из классического фламандского поэта Гвидо Гизел – удался
Обнимаю. Привет домашним и саду.
М
Прозерпина
В чьём имени ещё зерно и серп
соседствуют как будто в натюрморте.
Как сладко пахнет тлением десерт.
Червяк в приватной лакомой каморке
сосёт и точит бархатистый фрукт,
чем противостоит его старенью.
(Нетронутые фрукты гордо врут,
что устояли перед искушеньем.)
Зеро, зеро, оплакивает плод
былую первобытную округлость.
Под кожурою умирает плоть,
гниёт, чернее мумии обуглясь.
В подземном доме не нужна весна.
Отточенное эхо в гулком зале
слова на дольки крупно нарезает.
Акустика прозекторской темна.
Что радости в бессмертьи под землёй,
что проку жить, уподобляясь корню,
раз потолком над троном – перегной,
и полог к свету наглухо задёрнут.
Зажав во рту кровавые слова,
молчит гранат со впалыми щеками.
Бесплодное, тяжёлое, как камень,
зерно, мелясь, стирает жернова.
Дорогой Анатолий,
у нас лето и сухая жара. Вот оно, потепление, ожарение. В честь вашей фамилии))
Моя дочь ищет сублимации после смерти брата. И необыкновенно дружит с соседскими детьми, там два мальчика, которых я тоже очень люблю. Старший уехал в лагерь, и Саша проводит дни с младшим, они дивно ладят. Ей 14, ему 9. Играют в настольные игры в саду, красят какие-то банки гуашью, мастерят коробочки, болтают, я им таскаю в сад пиццу и просто свежие горбушки... А они всему радуются, просто удивительно смотреть! как легко приносить удовольствие детям!
Сегодня тяжелая дата.
Мы учились в консерватории с одной девочкой, на курс меня старше, но у нас из-за работ, халтур, ансамблевой игры, оркестров, хоров и общих професс. дел, вроде оперной студии, все знали всех, и разделения по курсам никогда не ощущалось. мы и не дружили особо.
Но у неё родился гениальный мальчик и в 15 лет он умер от рака.
Я думала, что случись со мной такое, я не пережила бы. И ведь случилось и со мною.
Тут лакуна.
... Просто сегодня день рождения её мальчика. Его нет ровно его полжизни, сегодня ему было бы 30 лет.
Сегодня просто не могу о другом.