Он воспринял мой наследственный сигнал угрызения совести и нравственно поднялся на ступеньку выше отца.
Возможно, профессор придёт ко мне в образе моего внука, чтобы окончательно простить меня...
Ситуация
С четвёртого этажа:
–Пожалуйста, мужчина, закрутите кран, вода льётся...
Снизу задирает голову:
–Кинь сигарету, закручу.
Бросает завёрнутую в бумажку с камешком-грузиком.
–Что ж ты, пошёл?..
–А я не хочу закручивать, понял?
Спокойно, негромко:
–Плохо живёшь, плохо кончишь... – уходит с балкона в квартиру.
Мужик: "Закрутить? Не закрутить? Наверно, закручу. Если б не сказал, не закрутил бы... И почему я плохо кончу, Нострадамус, а? Пошёл ты... Ну, на – закручиваю. Достал. Доволен? И я доволен. И мне хорошо. Философ..."
На балконе четвёртого этажа: "Получилось... Надо бы эту ситуацию где-то в рассказик воткнуть. Мда-а..."
Кто мы?
Иисус не имеет возраста. Его учение – ни развития, ни совершенства.
Оно закончено и совершенно.
В сыне божьем ни одного человеческого чувства, в его облике всё не от земного. В его поступках нет сердца, эти поступки – наглядное изложение его притчей.
Сын бога и женщины – прорыв человеческого сознания к свободе. Миф Христа – апофеоз единения духа и плоти. Попытка оправдать человека и его место в мире. Но в жертвенности героя – мысль о недосягаемости идеала. Отсюда, вечное страдание, великая тоска, христианство. На этом тернистом пути – все беды земные.
Ходите в двери
Даже, высунувшись покурить в форточку из окна второго этажа, можно выпасть. Большинство случаев самоубийства такого рода – неправильная координация психики. Мысленно и чувствами вы уже падаете и разбиваетесь. Остаётся только ещё одно мгновение толчка, потеря равновесия, неосознанного моторного движения.
Не курите в форточку. Ходите в двери.
Зачем сюда?..
Он зашёл в кабинет в очках и докторской шапочке в сопровождении двух медсестёр с зелёными и холодными глазами.
–Как ваше самочувствие, док? – спросил непрошеный гость.
–А почему вы здесь, в очках и вообще?.. – краснея и начиная заикаться, как-то непроизвольно завизжал хозяин кабинета, доктор лысый и без очков.
–Как ваше самочувствие, док? – спокойно переспросил новоявленный коллега.
–А ну по местам! – взревел вдруг яростно лысый, пытаясь подняться из-за стола.
Он взмахнул руками и на пол полетели бумаги, папки, настольные часы, какой-то массивный прибор. Сам собою выключился вентилятор, и кабинет сверху донизу заполнили кружащиеся в беспорядке белые исписанные листы.
–Всё понятно, – не повышая голоса, сказал доктор в очках. – В шестую его. Тройную дозу коричневого геля. И рубашку... процедуры ежедневно в течение недели. Если выздоровеет, будет работать медсестрой. В морге.
Один и тот же кошмарный сон посетил прошедшей ночью обоих: и доктора, и новенького из шестой палаты. Только сюжет зловещей ирреальности поменял героев местами и даже положением.
...Утром, даже не выпив по обыкновению чашечку кофе, доктор
поспешил в шестую палату.
–Как самочувствие, док? – спросил он новенького.
–Прекрасно, если не вспоминать дурной сон накануне.
–Значит, и вам тоже... я развяжу вам руки. Я переведу вас в другую палату. Нет, я вас выпишу, уже сегодня. Сейчас. Посмотрите, какое солнце за нашими светлыми окнами! Непременно сейчас!
Мало света
Он сидел в саду на табурете и время от времени черпал черпаком воду из ведра и лил её под ноги.
Бок сидел рядом и слушал.
Когда вода поднялась Боку до щиколоток, Он подвинулся, и Бок примостился рядом с Ним, подтянув ноги до перекладинки табурета.
–Мало света, – сказал Он.
–Значит много женщин, – ответил Бок.
Он задумчиво посмотрел на Бока: откуда у мрачного Бока светлые мысли?
Они начали в едином ритме дёргаться на табурете, подавая туловища вперёд и чуть приподымаясь, чтобы сдвинуть, оторвать привязанный к дереву свой плот и направить его туда, где много света, мало женщин и кроны деревьев не закрывают небо.