Колонной прошагал коллектив налоговой инспекции, не успевшей вовремя собрать деньги в казну.
Сразу же по окончании матча с Гондурасом (0:13) прибежали уставшие, но довольные футболисты во главе с тренером и судьёй.
Самостоятельно пришли: кондитер с кондитерской фабрики, садовод с горшком, дачник с клёном опавшим, слесарь с лекалом, прораб с чертежом, яхтсмен с яхтой, охотник с уткой и человек с ружьём, режиссёр с новой ролью, девица без ничего и прочая, прочая, прочая.
И страну стали называть Жёлтой страной.
Когда ты во всём
Когда начинаешь понимать, что время не плоскость циферблата часов и не дорога к Харону. Когда скажешь себе, что времени вообще нет. Нет потерянного в жизни времени. Поймёшь, что всё, что было, есть и будет, всегда было, есть вот сейчас, с тобой.
Посмотришь не на вещи и явления, а в них самих. Когда не сможешь различить себя в ином.
Тогда ничего не сможешь сделать. Только улыбнёшься. И возьмёшься строгать какую-нибудь палку. Или сооружать солнечные часы.
Одноклассники
Встретились как-то у своей бывшей классной Мариванны её бывшие мучители: Пётр Раскольников и Петро Бандера. Пили чай. Хлопцы спорили, кто из них правый, а кто ещё правее.
Позвонил телефон. На проводе висел любимчик Мариванны – Петрусь Шоколадченко, отличник и доповидач. «Хай воны не шумлят, - сказал он. – Вован Путаный (бывший двоечник и прогульщик – М.И.) обещал признать меня самым правым, самым левым и самым незалежным. Так шо хай швыдко идуть в Раду и сдирают бабло с депутатов. Жена хоче купить новый транш у Европы».
А в это время бандеровцы и сирийские талисманы оккупировали последний оплот России – остров Сахалин.
Молния
–Зачем ты это написал?
–Не знаю.
–Глупый, иди ко мне под одеяло, спи.
Она гладила его по уже поредевшим волосам.
–Я же тебе говорила: пиши заметно, смело. Тогда будут и слава, и деньги, и я рядом.
Если ты велик, то даже из грязного куска мрамора, огрызка слова создашь великое.
Все гении писали по заказам, за деньги.
История это забывает, оставляя гениальные произведения...
–Так что же ты написал?
–Может быть,
закончу жизнь,
как спор с молнией? –
прошептал он.
В это время в комнату влетела молния.
Небо
Она прилетела и села на ветку дерева. Под ним тихо сидело дымящееся существо.
«Ничего особенного, – подумала она, – такое бывает после сильной грозы».
«Ничего особенного, – подумало существо, – сидит себе и размышляет».
Но она вдруг раскашлялась, и оно быстро затушило табачные листья.
Постепенно проросли крылья. И существо взмахнуло ими и поднялось на ветку.
«Никого нет, – осмотрелась оно-она. – А что вверху? – Небо. А за ним? – Небо и небо».
По образцу
Он сотворил нас, сделал по образу и подобию
своему, чтобы другие знали, чьи это овцы.
А когда овцы узнали правду, глаза их стали
тёмными, а шерсть жёсткой.
И Бог отвернулся от них.
И падший ангел забыл о них.
И они сами перестали помнить свой образ.
Улыбка
Ей нравилось убирать в зале по ночам. Всегда бывало тихо, торжественно, радостно светло. Она бережно вытирала рамы картин, как будто колдовала, мягкой влажной тряпкой. Вот мускулистые рисунки Микеланджело, резкие краски Караваджо, нежный свет Рафаэля.
Если кто-то стучал в окна, – это был дождь. А снег ложился на крышу здания неслышно. Иногда кто-то пел на крыльце, кто-то смеялся на улице, кто-то плакал. Но всё это было далеко, за толстыми стенами Храма и не отвлекало её от работы.
А закончив свой еженощный обход, она садилась на стул дежурного смотрителя и вспоминала.
Однажды утром в Художественном музее обнаружили пропажу картины. А в уголке одного из залов – мирно спящую техничку, удивительно похожую на улыбку Джоконды.
Новая земля
Они летели в последнем корабле. Они думали, что их, опущенных, то есть ненужных обществу бунтарей, вообще оставят на родной Элите погибать вместе с протезниками – так называли технических людей.