Вышел врач, правда в обыкновенном костюме, при галстуке и в белой рубашке. И сразу начал:
–Я там был. Два дня я был там. И вот вернулся. И ничего не помню. Но, честное слово, я там был.
Достала
Такого визга он не слышал никогда. Этот женский тонкий протяжный писк, казалось, разрывал салон самолёта, небо за иллюминаторами, само солнце, которое даже немного потемнело и опустилось ниже.
Она, жена, так достала его своей непрерывной болтовнёй, что он, серьёзный и уважаемый коллегами адвокат, не выдержал и, открыв иллюминатор, пытался вытряхнуть из самолёта это тщедушное и писклявое тельце.
Ему это наконец удалось и жена, не прекращая визжать, раскинув руки и разрывая от ужаса глаза, начала парить под облаками. Он наблюдал этот полёт, улыбаясь себе и оторопевшим пассажирам с облегчением человека, донёсшего, наконец, тяжёлый чемодан на 6-й этаж дома или выкопавшего могилу в мёрзлой каменистой почве.
Крики жены едва были слышны. И вот, когда она уже готова была распластаться яичницей на площади святого Марка, он вытянул руку и подхватил едва пестревшее розовым пятнышко жены.
Она дрожала до кончиков пальцев рук и ног, прижалась к нему, но не плакала. Вот она уже почти успокоилась и смотрела снизу вверх в его глаза своими нежными прозрачными глазами:
–А можно, милый... а можно так ещё раз?
Но его коварный высокоинтеллектуальный ум уже придумал новую, изящную казнь – отбросить это тёплое и невыносимое ещё дальше, в необъятную космическую даль. Ну, хотя бы на Красную планету.
Плавающие петуньи (Сбегал за пивом)
–Принеси бутылку пива! – весело попросил торчащего у мольберта подростка Художник.
–А что дашь? – так же весело ответили ему.
–А вот эту картинку. Хочешь?
–Замётано!
Через двадцать лет в одном из художественных журналов под именем Джо были опубликованы воспоминания о Художнике. А рисунок «Плавающие петуньи в озере Ча» проданы на аукционе за 3 миллиона долларов.
Перевод
«Лучи летнего вечернего солнца заливали свисавшие над карнизом ветви вишни». Так ничего и не поняв из прочитанного, я ещё раз взглянул на текст. «Лучи летнего вечернего...»
Я машинально посмотрел на обложку книги: Рюноске Акутагава. Верно. Известный всему миру японец. Так в чём же дело? Предложение не поддавалось переводу. Нет, не с японского на русский. С русского на русский. На обычный русский.
Да причём тут перевод? Просто голова болит. И всё. «Лучи летнего вечернего солнца заливали...»
Зачем?
Зачем я живу на свете? Зачем этот мир? Зачем именно я нужен (и нужен ли?) этому миру? Эти вопросы задают себе все люди. Эти, либо подобные этим. В раннем возрасте или в позднем, или задают их всю жизнь. Нет людей, которые бы не спрашивали себя когда-нибудь об этом. Я знаю. Я беседовал со многими.
И, кроме конечно, таких банальных рассуждений, типа «живу для детей, родины, будущего», никто толком не мог мне объяснить. Я сам мучился этими проклятыми вопросами, много читал, размышлял, но ни к чему таки не пришёл.
Я бы и не заводил Вас, читатель, всей этой словесной игрой, когда бы не мог приоткрыть тайну. Да. Я получил полный, исключающий всякие сомнения ответ на эту мучающую человека философию.
Да, именно философ открыл мне глаза. Философом была женщина.
Как-то застал меня на улице сильный дождь. Укрыться где-либо не было никакой возможности. Единственное место под небольшим козырьком какого-то ларька было уже оккупировано, да и оно мало чем помогало, так как был сильный ветер.
И всё же я бочком придвинулся к этому Ноеву ковчегу. И одна женщина доброжелательно взглянула на меня и пригласила под свой зонтик. Само её отношение ко мне уже успокаивало.
Мы говорили о погоде, её превратностях и капризах. И в один подходящий момент я конечно же спросил её о своём сакраментальном «зачем?».
Она ответила сразу, не задумываясь.
–Чтобы не сойти с ума. Да, всё просто. Вы замечали, как гудят в степи провода высоковольтной электролинии? Вот так гудят наши нервы, когда мы теряем связь с обществом. Вы думаете, что миром управляет Абсолютный Разум? Абсолютно нет. В мире царит Безумие. А Разум, как мизерная его доля, отделена от него, как свет от тьмы, как суша от воды, как мат... (я не расслышал). Рациональное живо, пока оно кем-то может быть подтверждено, понято, закреплено. В нашей реальности это – общественная формация. Кузнец делает подковы для лошадей, плотник гробы для усопших, интеллектуалы пишут музыку, картины, стихи. Повторяю – для кого-то другого. Если они созидают для себя, денег, славы, они отделяются от общества, теряют с ним связи, попросту – теряют разум. О них много написано, поведение этих Моцартов, Ван Гогов, Наполеонов тщательно исследуется, анализируется. Произведениями и делами их мы восхищаемся, их судьбам сочувствуем. Мы, серая масса, обывательская среда – опора, основа, авангард, если хотите, будущее общества. Мы сохраняем Рассудок. Вы согласны со мной?