Хотя, у Иванки есть страх - мужчины.
***
Сейчас.
Поздняя осень. Холодно. Воздух морозный. Но ей не холодно, девушка, смотрит перед собой пустым взглядом и сжимает кулаки, ставя руки на колени. Иванка мокрая на сквозь. Ей хочется исчезнуть. Хочется пойти домой пешим ходом, но останавливает лишь страх встретить каких-то уродов или заболеть, ведь денег на лечение у неё нет.
--- у вас что-то случилось? - к девушке подсаживается пожилой мужчина лет шестидесяти. Иванка, не веря своим ушам улыбается уголками губ.
--- а вы настоящий? - спрашивает девушка незнакомца, наклоняя голову в бок, чтобы можно было смотреть оппоненту в глаза. Добрые такие, голубые, улыбающиеся глаза.
--- а похож на кого? На пришельца? - хрипло смеётся мужчина, смотря на юную особу.
--- на человека. Редко таких встречаю, - выдыхает Иванка и упирается спиной в железную трубу, что удерживает крышу остановки.
--- кажется, у нас схожая проблема, - улыбается мужчина, доставая четки, начиная перебирать бордовые бусины граната.
--- всем плевать на всех. А вы ко мне подошли и спросили как я. Но я уже теряю веру в людей. Теряю веру в себя. Возможно, проблема во мне. Возможно, это я слишком много хочу, надеюсь, на то, что кто-то полюбит меня так же, как и я его. Люди не умеют любить или это меня сложно полюбить? - девушка спрашивает с надеждой в глазах, смотря на мужчину. Тот задумывается, отводит взгляд в небо, улыбается уголками губ.
--- милая, люди умеют любить. Их создали для любви. Но. Есть твари в шкурах людских. От людей в них нет ничего, кроме тела. Почему-то сейчас большая часть таких особей населяют нашу Землю. Нужна чистка, - выдыхает старик, грустно опуская взгляд.
--- что делать, если хочется умереть? Знаете, у меня нет больше сил. Я всегда стараюсь быть хорошей, быть человеком, поддерживать, улыбаться, а в итоге получаю всё то же, в тех же размерах, но только наоборот. Зачем мне жить, если я всё потеряла? - Иванка улыбается, смотрит на дождь, что неустанно омывает город и чувствует, как из уголков глаз текут солёные слезы.
Слёзы боли. Слезы, которые сдерживались в течении двух лет. Долго сдерживать себя и свои чувства, добром это точно не кончится. Но быть слабым для себя, когда единственный, кто выслушает тебя, поможет и даст совет и есть ты - это куда хуже.
--- не думай о смерти, она сама придёт, когда посчитает нужным. В гости эта дама по призыву не ходит. А ты сильная. Так держать, - старик улыбается уголками губ, стараясь поддержать девушку.
--- спасибо вам. Но легче от этого почему-то не стало, - насмешка слетает с губ. Насмешка над самой собой и это худшее, что может чувствовать челок – призрение к себе.
Порой признать свою слабость - настоящая сила, но цена этой силы доверие к самому себе.
Иванка выходит из-под навеса остановки и спокойно стоит под дожем, закрыв глаза до белых кругов перед глазами, жмурится, стараясь сдержать рвущиеся наружу свой дождь из слез. Грудь часто вздымается, а рот открывается для голубого вдоха.
Первая истерика...
Внутри словно кто-то все нити сразу намотал на кулак и дёрнули со всей силы, разрыва грудную клетку в щепки. Такое ощущение, что вся боль ютится в этом маленькой сердце. Сколько оно ещё выдержит? Сколько должно выдержать сердце обычного подростка, который за всю свою сознательную жизни не причинил никому боли?
Почему...?
Почему нас воспитывают, словно, мы всем всё должны? А ведь мы никому ничего, кроме себя не должны! Для чего нас матери в муках рожали, а потом родители поднимали на ноги? Чтобы мы умирали, гния заживо в свой восемнадцать?
Нет...
На плечи девушки опускаются чужие руки, а затем тяжёлая ткань кутает юное, продрогшие до кости тело, позволяя почувствать поддержку. И плевать, что это такая мелочь. Порой, одно слово может спасти, а один взгляд убить. И я не о переносном смысле сейчас говорю, а о самом прямом.
--- пошли, деточка, - мужчина заводит девушку в автобус, что приходит, и они молча едут в неизвестность для Иванки.
Откровенно говоря, ей плевать.
Хочется сбежать от себя. Девушка смотрит в окно, замечая редкие силуэты бегущих по своим делам людей, что словно муравьи в этом мире. И у каждого из них своя боль и история прошлого. А что ещё хуже, так это то, что мы не в кино. И никто никогда не узнает, как мы плакали и страдали, буквально, сходя с ума от боли, что без спросу властвовала внутри. Не покажут крупный планом красные глаза с мокрыми ресницами и дрожащий от крика губы. Никто не будет плакать, смотря на ваши страдания. Никто не будет сочувствовать.