Я быстро даю инструкцию чат-боту, чтобы тот отвечал каждый раз, когда ее люди выходят на контакт. Не так уж и трудно скопировать ее голос, дав приложению доступ ко всем ее предыдущим сообщениям.
Потом я покидаю тело Сильвии: разворачиваю свою кожу, теряю вещественность, снова становлюсь собой. Я кладу ее на кровать, натягиваю одеяло до подбородка. Она спит. Вселение изнурило ее не меньше, чем меня.
На ум приходит образ: голограмма человека. Он дрожит. А потом становится мерцающей горсткой пыли.
Я моргаю, прогоняя картинку прочь. Нет времени для глупостей. Меня сюда послали для выполнения миссии.
Но сначала мне нужно выбраться. Вот-вот настанет земная ночь. Я поднимаю раму окна наверх, внутрь влетает поток воздуха. Я хочу заново вдохнуть широкое пространство этого мира. Собираюсь с силами, подпрыгиваю и вылезаю на крышу. Повыше есть площадка. Я карабкаюсь туда, смотрю на небо и задерживаю дыхание.
Небо горит. На нем движутся и смешиваются все цвета радуги. Я пытаюсь дать им названия, но ни у меня, ни у Сильвии не хватает слов. Я не могу отвести взгляда, тянусь к небу пальцами, словно хочу потрогать. Оно красивое, как Воронка, но при этом другое. Солнечный диск закатывается за чернильные холмы. Сначала загорается одна звезда, потом другая. Скоро все земное небо оказывается усыпано ими. Повисает луна.
Я и представить себе не могла, что так будет. В мою первую ночь на Земле, на обожженном холме, куда я приземлилась, я уснула и пропустила это зрелище. А на корабле не было ни одного окна, из которого можно было бы выглянуть наружу: Основатели запретили все, что отвлекало бы нас от их учений.
Теперь же я смотрю на небо так, словно хочу выпить звезды. Если бы я их потрогала, было бы мне больно? Как от огня? Как от искр?
Но, даже не трогая их, я ощущаю нечто очень близкое к боли. Все это напоминает мне о том, что я должна обновить Защиту. Основатели направят на меня луч Защиты, я искупаюсь в его свете и буду защищена; они дадут мне силу, которая понадобится мне для выживания в этом мире.
Снег больше не падает. Улицы простираются вдаль, машины теперь ездят с подсвеченным передом. Внизу видны темные сгустки деревьев и кустов. Дерево в саду стоит тихо и неподвижно, словно задумалось.
Неожиданный стук. Кто-то открывает окно. Я замираю, прислушиваясь. Чувствую запах – обжигающий, горький. Вздох человека, выдыхающего прошедший день.
Это тот парень. Финч. Наши комнаты находятся на одном уровне. Если он сейчас сюда выберется, то увидит меня такой, какая я есть на самом деле, – мне надо замаскироваться и спрятаться. Если это вообще сработает; я вспоминаю нашу первую встречу, он тогда словно знал о моем присутствии. Создается впечатление, что, когда я рядом с ним, мне трудно использовать свои силы, фокусироваться. Возможно, он опасен. Я тщательно концентрируюсь на том, чтобы оставаться неподвижной.
Выйдет ли он на крышу? Я прислушиваюсь изо всех сил. Слышно только его дыхание, запах горького дыма.
Я непроизвольно мерцаю.
– Здесь кто-то есть?
Я съеживаюсь. Звук приподнимаемого выше окна.
Однако потом все озаряется светом. Громкий рокот за забором. Хлопает дверь машины. Звук шагов. Крик снизу.
– Финч, ты идешь с нами? Я слышала, что случилось.
– Дипа, это ты? Подожди, я спускаюсь.
Звук захлопнутого окна.
Я закрываю глаза, меня омывает облегчением.
* * *
Мне снятся дверные проемы. Белый шипящий портал. Фиолетовая поцарапанная дверь.
Стук. Я смотрю вниз, мои человеческие руки все в синяках и ссадинах. Когда я прекращаю стучать, звук остается. Прижимаю ладони к двери, прислоняю к ней лоб. Я не знаю, пытаюсь ли я пробраться внутрь или выбраться наружу.
Я пробуждаюсь от звука другой машины. Наступило новое земное утро.
Я наблюдаю за тем, как люди готовятся уезжать. Они много раз открывают переднюю дверь, заходят и выходят, снова ее захлопывают. Но никто не смотрит наверх. Никто не видит меня на крыше. Все укутались в куртки с капюшонами. Малышка по имени Дудлс кричит и плачет. Финч стоит над ней и говорит что-то тихим голосом. Стелла сидит в машине, заставляя ее рычать. Дудлс забирается внутрь. Громко хлопает дверью. Машина медленно движется по недавно оттаявшей дороге.
На Финче снова черная куртка. Я наблюдаю за тем, как он садится на двухколесник, запускает его и тоже вскоре исчезает из поля зрения. Я проскальзываю обратно в дом через окно спальни. Мне нужно воспользоваться этим временем и начать работу.
Я не смогла заснуть на этой кровати. В комнате Дудлс было по-другому. Тогда я легко провалилась в сон, потому что Сильвия была измотана от вселения и беготни за Пеппер по всему человеческому городку. Однако в этот раз я не могла вселиться в человека и быть запертой на всю ночь. Я не могла лежать на незнакомых простынях, на человеческой кровати, чувствуя, как Сильвия проталкивается с краев сознания, требуя вернуть ее тело. Теперь она в ней спит. Ее веки дергаются, а потом ненадолго открываются. Видит ли она меня?