Они соединяются. Гладят друг друга своими губами.
Экран меняется. Я моргаю. Смотрю на мои руки – руки Сильвии. Касаюсь шеи и губ. Нет. Наш образ жизни лучше. Никогда не прикасаться. Держаться на расстоянии. Быть под защитой и защищать. Чтобы вернуть концентрацию, я шепчу слова Мантры: «Прикосновения ведут к агонии, чувства – к страданиям».
Харибда знает лучше всех. Я должна быть настороже, как они мне и говорили. Я напоминаю себе: «Люди опасны, как Шипастые».
Я вздыхаю. Больше тут нечего изучать.
Небо снаружи потемнело. Люди скоро вернутся домой. Я оглядываюсь по сторонам. Пеппер кормится из фиолетовой фольги. По всему полу валяются обрывки и обертки. Дерево наполовину завалилось, на нем покачиваются яркие шары. Мы с собакой смотрим друг на друга.
Я отбираю у нее фольгу, и Пеппер вертится на задних лапах.
– Пошли, – говорю ей. Мне нужно, чтобы она была чем-то занята, пока я выполняю свою миссию.
Я увожу собаку наверх. В комнате Стеллы тихо и темно. У окна стоит большой аппарат с надписью «Speedo-Runner». Я встаю на него. Пол под ногами начинает двигаться, мне приходится быстро-быстро идти, на экране передо мной мелькают цифры.
На стене Стеллы висят полосы блестящей бумаги – ряды цветов, помеченных заголовком «Мир творчества». Я пробегаюсь пальцами по каждой, касаюсь написанных на них слов: «теплый платан», «осенний рассвет», «запеченная тыква», «шоу-бизнес», «апельсиновый лимонад», «полуночное море», «лесная шалость» и «сиреневый румянец». Как странно собирать коллекцию цветов. Они похожи на Воронку, только действуют на меня более успокаивающе.
– «Объятие», «марлин», «морской прибой», «оазис», «рожденный в небе», «веревочный». – Я шепотом произношу каждое название, поглаживая полоски.
Сорок калорий и тысячу шагов спустя я уже знаю их все наизусть.
– Гав-в! – говорит Пеппер.
И начинает стягивать покрывало с постели Стеллы. Я заново его поправляю и разглаживаю, собираюсь было выгнать Пеппер из комнаты, но тут заново смотрю на аппарат, и у меня появляется идея.
Экран Финча ждет меня. Если я буду действовать быстро, то успею.
Мне нужно понять, много ли он успел увидеть, что он запомнил. Мне не нравится, как он на меня смотрит, словно его глаза видят меня насквозь.
«Извини, конечно, но тебе сюда нельзя».
Я отмахиваюсь от его слов. Если я буду очень осторожной, он ведь ничего не узнает, правда?
В этот раз он закрыл доступ к своему девайсу паролем. Мне не составляет никакого труда просканировать его компьютер и забраться внутрь.
* * *
Дорогой папа,
я знаю, что прошло немало времени.
У нас тут происходит слишком много странной фигни, которую я не могу толком объяснить. Как ты понимаешь, маме я этого рассказать не могу. Поэтому рассказываю тебе. Все равно ты мне не ответишь.
В общем, вчера я отправился на холмы с твоим телескопом, нашим телескопом, которым ты позволял мне пользоваться, когда я был еще ребенком. Глупая затея: в прогнозе предупреждали о метели, и в кои-то веки не ошиблись. Дипа уговаривала меня уйти, но я ее и слушать не хотел. Ну ты знаешь, каким я упрямым становлюсь, когда чем-то увлечен.
Я был на пути к Окраинному холму, когда увидел что-то странное. Мне не очень-то хотелось возвращаться домой, потому что сейчас это последнее место, где я хочу находиться. Я раздумывал, будет ли мама опять меня тормошить насчет поступления в универ, и сколько истерик закатит Дудлс перед тем, как наконец принять ванную, и выгулял ли кто Пеппер. В общем, вот я плетусь и вдруг вижу свежие следы на снегу. На первый взгляд человеческие, вот только с одной подозрительной особенностью: это были отпечатки босых ног.
Сам посуди: кто, находясь в здравом уме, будет снимать ботинки посреди метели? Я остановился, чтобы рассмотреть их, но тут у меня возникло неприятное ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Я поднял голову и увидел силуэт. Готов поклясться, среди деревьев стояла какая-то фигура, смотрела на меня. Нечто серебристое, мерцающее, припорошенное снегом.
У меня сердце в пятки ушло. Я убежал оттуда, сильно напуганным. В этом силуэте было что-то нездешнее. В смысле, это существо совсем не походило на человека. Я запнулся, упал на спину и покатился вниз, в карьер. Каким-то образом я умудрился схватиться за дерево, торчащее из скалы, и упал на выступ.
Потом я, видимо, отключился, потому что больше ничего не помню, кроме странных снов. У меня было такое ощущение, будто меня несет кто-то удивительно сильный. И эти глаза, папа. Серебристые глаза! Звучит безумно, да?