Меня продолжает трясти, а лицо Кадета-10 перетекает в новый образ. А потом еще в один и еще в один. Изображения сменяют друг друга.
Кошка. Малыш. Щенок. Цветок. Солнце. Рыба. Ростовая капсула. Ребенок с поднятыми руками.
Значит, не наказание. Мне всего лишь надо смотреть на картинки.
Собака, которая как будто улыбается. Маленькая панда, неуклюже делающая свои первые шаги.
Появляется больше символов. Кадет-10. Воронка. Человек с широко раскрытым ртом. Человек с крепко зажатыми глазами. Человек, раздетый, дрожит у портала. Кадет-4 корчится на полу.
Меня коробит.
Открой глаза.
Я не хочу это видеть.
Хнычущий ребенок, его лицо измазано грязью и слезами. Старик, протягивающий пустую миску. Мать, поднимающая безжизненное дитя.
Если все это проверка, я не должна реагировать. Но как я ни стараюсь очистить свой разум, не чувствовать, сменяющие друг друга картинки продолжают жечь. Я не сдерживаюсь и вскрикиваю.
Поток изображений не прекращается. Они, наоборот, начинают меняться быстрее, каждую секунду появляется новое. Я перестаю улавливать ход времени, перед глазами все плывет, я мерцаю и вспыхиваю.
Пока…
Достаточно. Можешь идти.
Зажим на моей голове раскрывается. Ремешки перестают сковывать тело. Я сажусь прямо и моргаю. В голове туман, некоторые символы продолжают в нем мелькать. Неужели наказание закончено? Я стараюсь не слишком на это надеяться.
– Вы не отправите меня в Воронку?
А ты хочешь, чтобы отправили?
– Лучше умереть, чем допустить промах, – говорю я, но мой голос срывается.
Спасибо, Кадет-39. Можешь возвращаться на занятия. Мы получили все, что нам надо.
Я медленно встаю. Моя голова пульсирует, но я чувствую себя легче. Опустошенная, но успокоенная. Я не понимаю, что только что произошло, но не мне ставить под вопрос мудрость Харибды.
Основатели добры. Они всегда знают, как лучше. Они видели мои слабости, и они простили меня. И я за это благодарна.
– И это все? Больше ничего?
Портал с тихим шипением раздвигается в стороны.
* * *
– Финч, заберешь Дудлс из школы? Мне нужно сосредоточиться на заявке к выставке. – Стелла раскладывает веера цветов по обеденному столу.
– Я схожу за ней, – быстро вызываюсь я. Растягиваю лицо Сильвии в улыбке.
Сильвия сегодня беспокойная; я чувствую, как она сопротивляется. Вселение совсем не похоже на то, как нам его описывали. Меня не отпускает чувство, будто не человек заражает меня, а я заражаю ее.
Я ждала, пока представится возможность застать Стеллу в одиночестве. Чтобы вселиться в нее по приказу Харибды, мне нужно покинуть тело Сильвии, а это значит, что сделать это я могу только ночью, когда она будет спать. И все же прошлой ночью этого не произошло. Уже второй раз.
Вместо этого я старалась быть идеальной гостьей и собачьей няней. С тех пор как я получила предупреждение, я только и делала, что отводила Пеппер в парк и бросала ей там мячик с помощью «Турбо-метателя» весь день напролет. Я больше не прокрадывалась в комнаты людей. Я заново украсила дерево. Мне нужно показать Харибде, что люди мне доверяют.
Стелла бросает взгляд на Финча. Ее взгляд говорит: «Не оставляй Дудлс наедине с этой девушкой».
– Пусть лучше Финч сходит, – говорит она весело. – Учителя его знают.
Финч не смотрит на меня, завязывает свои ботинки, потом говорит:
– Если хочешь, пойдем со мной. И возьми Пеппер, Дудлс будет рада.
Пеппер танцует, кусая свой поводок.
– Сидеть! – приказывает Финч, и она садится и дрожит от нетерпения, пока к ней прицепляют поводок.
Сегодня я оделась как следует. Я проверила, чтобы одежда из чемодана Сильвии сочеталась на мне так же, как на людях по телевизору. На мне джинсы, футболка, куртка. Я даже заставила себя надеть красные ботинки с зубчатой молнией.
– Мне взять «Турбо-метатель»?
– Боже, не надо. Она с ума сходит, когда его видит. – Финча передергивает.
Я знаю, что он имеет в виду. У меня ушло так много времени на то, чтобы отмыть слюну с рук после того, как я бросала ей мячик большую часть дня.
Мы идем по дороге в городок молча. Я пытаюсь придумать, что сказать, но мне сложно фокусироваться. Голова Сильвии наполнена тревогой. Ее мысли, словно рыбки, выплывающие на поверхность. Она думает о своем дедушке и о ямочке на подбородке девочки по имени Магдалена. Похоже, она пришла в себя и сражается со мной. Я сосредотачиваюсь и выталкиваю ее.
Тишина нарастает. О чем обычно разговаривают люди? Я вспоминаю рекламу, которую видела по телевизору.
– Рождество ожидается холодным, – говорю я Финчу.