Громко распахнув двери в гримерку вошла одна из старожил бара Зара. Про нее я знаю не так много, как хотелось бы. Впрочем, кроме того, что задирать новичков она мастер, да и того, что была изгнана из семьи за измену своему мужу кавказцу я не знаю больше ничего, да и второе мне как-то раз рассказала Ди, что не стесняясь в выражениях назвала ее в личном разговоре со мной «Исламской овцой». Почему? Я могу только догадываться. Исламской очевидной из-за религиозных суждений, а овцой…быть может за глупую безропотность? С одной стороны, Зара мне даже нравилась, но с другой, я ее откровенно презирала. Не из-за того, что она пустила всю свою жизнь коту под хвост, а из-за того, что она глупая в свои тридцать пять. Что ждет человека без будущего? Только смерть от рук возможно того же мужа, что по принципу своего народа не прощает чужих взглядов на женщине, что уже твоей и не является. Хорошо, что мама с детства меня натаскала на то, чтобы никогда в жизни не связываться с мусульманами и кавказцами в том числе. Хотя, когда я была подростком ко мне часто приставали лица запрещенные моей мамы. Никогда не мечтала потерять собственную гордость под ногами мужчины, что изначально ставит тебя на одном уровне с овцой, а там еще у нас есть повод посостязаться за право считать лучше. Нет, спасибо. Не такой жизни для меня хотела мамочка.
— Ну-ну. — ухмыльнулась Зара. — она будет сиять только потому что новенькая и еще не приелась. — надув пузырь из мятной жвачки пробурчала женщина. — потанцуешь здесь с пару лет и узнаешь, что и у стриптизерши бывают недруги.
— С такой позицией, — Ди нежно обвила своей кистью крепкое плечо вышибалы. — у тебя были недруги еще до стриптиза. — облизнувшись она посмотрела на Зару. — правда любительница суровых парней?
— На что это ты намекаешь? — старожила настороженно покосилась на девчонку. — хочешь что-то сказать — говори прямо, а не блей словно овца от страха.
— Я тебя умоляю, кто тебя боится? И не сравнивай меня со своей родственницей, дорогая. Блеющие животные это фетиш твоих воздыхателей. — потеревшись острым носиком о крепкий торс Саши проурчала Ди.
— Девочки, — раздался голос вошедшей танцовщицы. — прекратите ссорится на ровном месте. — она села в кресло напротив меня, и я восторженно раскрыла рот. — Веста? Что ты тут делаешь? — Виктория вцепилась в мои руки. — я думала ты танцуешь в ба…
— Тоже, что и ты. — пробурчала Зара. — вертит задом, и пока что лучше тебя.
— Закрой пасть, пока я тебе ее не закрыла. — не поворачивая лица уверенно ответила я.
— Я тебе сейчас подправляю личико, дрянь. — Зара резко развернула кресло со мной передом. — ты что о себе возомнила, сука?
— Ты, как я посмотрю, смелая до хера? — Ди грубо толкнула старожилку и ухмыльнулась. — пальцем ее тронешь, я тебе так морду расквашу, что тебя опознать будет целая проблема. Ты меня поняла?
Виктория была моей наставницей по стриптизу, когда я только пришла к мысли, что хочу красиво раздеваться и двигать телом для сильного пола, когда хотела научиться сводить мужчин с ума. Как лучшая из лучших своего дела она никогда не робела перед большой публикой, держалась уверенно, и было одно такое интересное табу, которое она никогда не нарушала — обнажаться. Даже здесь танцуя в мини-трусиках, что плотно обтягивали ее промежность широкой полоской, словно смешная цензура и такие же силиконовые формочки-звезды на соски все же закрывали ее от глаз хищных зверей. Со временем тело танцовщицы изнашивается, но только глядя на Вику я понимала, что она хренова Дракула, которая не имеет времени и возраста ибо выглядит по прежнему роскошно. Хотя, что такое двадцать шесть для девушки, что подвергает свое тело ежедневными нагрузками?
До моего выхода на сцену оставалась всего ничего, а каких-то три минуты. Полностью обнажившись перед широким зеркалом, я немного повертелась осматривая себя со всех сторон, и Вика наполнила полные руки блесток осыпая ими мое тело. Нежно-розовая посыпка украсила сочную сдобу и при ярком свете могла ослепить, но только мой номер не столько пошлый, сколько необычный. Танцую в темноте, ибо блестки очерчивают всю меня в темноте делая похоже на долгожданный маяк для заблудившегося моряка. Не зря меня здесь называют «Леденцом», но только что-то мне подсказывает, что это из-за смазливого личика за которое меня хвалил каждый кто видел. Собрав волосы в высокий, тугой хвост и нацепив розовые туфли на высоком каблуке, я вздохнула и снова посмотрела на свое отражение. Труба зовет…
Элла Фитцджеральд запела старую джазовую песню «Fever», и я медленно, словно крадущаяся кошка вышла на сцену, где меня встретили овации и мрак, что чернее ночи, но только свой сияющий силуэт я видела в отражении гладких, черных панелей, коими отделан весь бар. Двигать телом в такт приятному мотиву — награда, что может свалиться с самих небес только избранным. Я чувствовала скользкие взгляды тех, кто желал меня, как женщину, но не видя моих пугливых глаз не знали, что за такой вульгарной оболочкой хладнокровного удава скрывается самый настоящий, пугливый, лохматый кролик, что дергает быстро носиком, стоит хищнику единожды клацнуть над ним острыми клыками, которые через секунду сомкнуться на хрупкой шейке.
Шаг за шагом приближаясь к краю сцены, я чувствовала, что накал эмоций становится сильнее. Может быть, страх дает о себе знать, но какой страх? Дурочка, ты же знала, куда суешься. Сумасшедшая. Забываясь на сцене в движении тела, я вздрогнула от пронзительного взгляда. Россыпью несмелых мурашек пробирающих тело я научилась наслаждаться. Мне хотелось стать распутной среди других танцовщиц, стать самым сладким кусочком этого заведения, стать самой желанной. Стоило закругляться. Скоро танец мой кончится, и я должна буду вернуться на сцену, но только в новом обличии подавая сильному полу перспективу снять меня после законного часа работы. Они думают, что я боюсь их, но только мне смелость мешает дышать.
Я быстро переоделась для второго танца в немногочисленную одежду, и только блестки на животе еще выдавали во мне ту самую полностью обнаженную в ночи. Музыка заиграла своими более ритмичными нотками, и я выбежала на сцену под громкие аплодисменты. От бешенного ритма, что я чувствовала импульсами по всему телу до самых вульгарных поз, что заставляли кровь кипеть в жилах я чувствовала себя королевой этой сцены к которой прикованы все взгляды. Мужчины громко аплодировали мне, а многие уже пытались купить меня в кассе. Хотя бы десять минут моих ласк. Виктория горделиво наблюдала за моими движениями и от этого натура распалялась сильнее. Только один человек недовольно наблюдал за мной…Дима. Он никогда здесь не занимал столик у сцены отдавая предпочтение барному месту. В этот раз он сорвался. Увидев, как я симпатизирую одному из мужчина в первых рядах, он со всей силы поставил стакан с напитком на стойку, и грубо толкнул двери бара покидая его. Ревность сожрала даже его. Послав напоследок своими зрителям импровизированное сердечко из рук, я улыбнулась убегая с высокой сцены на своих высоких каблуках. Нацепив полупрозрачный халат на свое распаленное тело, я выбежала на улицу поймав Диму у самого входа. Пора уже разобраться…
Глава 13
*Веста
Любой мужчина в душе трепетный папочка, что не видит очевидных недостатков в своей девочке. Любому мужчине нравится женское подчинение, даже если сам он в паре нижний, и любитель облизывать ноги партнерше. Быть может, каждый мужчина страстно желает хотя бы раз в жизни почувствовать себя инквизитором, что имеет власть над красивой ведьмой имя которой будет стонать всю ночь правосудия. Особенно красивым я нахожу произношение на английском и слово «Daddy», как некое мужское клише. Вот он…заходит в тот же бар…такой идеальный в своей строгости и крутом нраве, и резко шлепает тебя по ягодица заставляя повизгивать от несвойственного тебе удовольствия, но красивая картинка рушиться, ибо если верить словам одной моей хорошей знакомой у каждого папочки есть своя Ма, которая разрешает ему тискать сладких девочек.