Мужчина откашлялся.
— Да. Ты ранена? — его взгляд скользнул вправо, туда, где я чувствовала медленно стекающее тепло. — Ударилась головой?
Я кивнула и подняла дрожащую руку к быстро набухающей шишке у виска. Волосы были влажными и липкими от крови.
Он наклонил мою голову то в одну, то в другую сторону, оценивая повреждения.
— Зрение мутное?
— Я… я не знаю, — пробормотала я. Все тело все еще трясло.
Он поднял три пальца.
— Сколько?
— Т-три.
Кивнул и крепко ухватил меня за локоть. Я дернулась. Не от боли, а потому что поняла: если захочет, причинит ее без труда.
— Сможешь идти?
Я попыталась встать на дрожащие ноги, опираясь на него ради хоть какой-то поддержки. Его предплечье было твердым и массивным, я его могла охватить его лишь наполовину своей крошечной ладонью.
— Я… я…
Ноги оторвались от земли, прежде чем в голове успела оформиться хоть одна связная мысль.
Одним резким движением он поднял меня на руки, прижимая к себе: одна рука крепко удерживала под коленями, другая надежно поддерживала спину. Почти не задумываясь, и я не могла понять, откуда взялся этот порыв, я обвила его шею руками и прижалась щекой к груди. Импульс был безрассудным, но… он пах виски, кожей, кедром и… огнем. Его движения, быстрые и уверенные, заставляли задуматься: может быть хоть на минуту закрыть глаза и просто отдохнуть? Хоть на секунду. В свете рассвета я видела, как по его жилистой шее проступают вены, как напрягается челюсть. Он сдерживал что-то, но что именно — оставалось тайной.
Как только мы пересекли порог хижины, он бережно опустил меня на пол, но ладонь не убрал, оставив ее на пояснице, удерживая от падения. Я уже собиралась обернуться, чтобы разглядеть его получше при свете, когда в комнату вбежала Джемма.
— Ари, вот ты где! Эти идиоты только пришли, пока тебя не было, и… Черт! — она ахнула, увидев мое израненное тело, и кинулась ко мне. — Ты в порядке? Что, мать твою, случилось?
Рука мужчины за моей спиной напряглась.
— В амбаре был волк, — я прокашлялась. — Куры погибли.
Джемма заключила меня в крепкое объятие. За ее спиной от стола поднялись трое молодых мужчин. Двое с черными волосами, один светлый, и в глазах у всех троих светилась доброта. Они не выглядели такими грозными, как мой убийца волка, но их присутствие сразу сделало мебель в нашем маленьком доме до нелепости крошечной.
Когда я попыталась снять куртку, боль в руке обожгла резким напоминанием. Без лишнего слоя одежды следы укуса ощущались куда сильнее.
— Уф… — выдохнула я, глядя на изуродованную, кровоточащую плоть и стараясь не поддаться тошноте. Выглядело это хуже, чем ощущалось.
— Можно?
Из горла вырвался невольный звук — то ли писк, то ли всхлип, — когда рядом раздался его низкий голос.
Не дожидаясь ответа, мой спаситель крепко обхватил мою здоровую руку грубыми пальцами и повел меня к креслу у камина. Ком в горле мешал дышать, когда он опустился на колено справа от меня. Он протянул руку, взглядом и легким наклоном головы приглашая довериться. Я замерла, настороженно глядя на него. И действительно, было из-за чего насторожиться, этот человек огромный, пугающе красивый, старше меня, и с руками, которые всего мгновение назад без труда убили волка.
— Укус нужно обработать, — произнес он, голосом глубоким, обманчиво мягким, но повелительным. — Позволь мне помочь.
Слова пронзили глубже, чем рана, и одновременно согрели меня изнутри. Я ахнула, пораженная тем, как быстро мое тело откликнулось на него, но осторожно протянула руку и закатала рукав рубашки. Джемма вскрикнула, увидев следы укуса.
Убийца волка действовал без колебаний. Его взгляд не дрогнул перед кровью. Сжав мое запястье железной хваткой, он достал из сумки бутылку с едким запахом спиртного. Выдернув пробку зубами, крепко удержал мою руку. Я зажмурилась и втянула рваный вдох, когда жидкость прожгла кожу огнем. Его глаза метнулись к моим, и я следила за каждым движением, пытаясь не пропустить ни единого.
Было ясно, он делал это не в первый раз. И в этом, как ни странно, я нашла утешение — доверие к человеку, который точно знал, что делает, давало ощущение безопасности.
— Повязку нужно сменить не позже завтрашнего утра. Раньше, если кровь просочится насквозь, — сказал он, и, закончив, аккуратно закрепил бинт.
Я вздрогнула от давления ткани на кожу. На миг наши глаза встретились, сердце рванулось вверх, ладони вспотели.
— Потом меняй повязку каждый день, или чаще, если промокнет, пока все не заживет.
— Спаси… — я прокашлялась, голос едва прорезался шепотом. — Спасибо.