Он коснулся моей щеки и заправил выбившуюся прядь волос за ухо. Я поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку, его борода колола и ласкала одновременно.
— Спасибо, — прошептала я у его кожи, улыбаясь, чувствуя, как губы касаются теплого, живого лица. — За все, что ты сделал. За все, что продолжаешь делать.
Горячий выдох сорвался с его губ и скользнул по моей коже, по шее. Я хотела запомнить это ощущение — его дыхание, его руки, его взгляд. Все. Через несколько мучительно долгих мгновений его глаза опустились на мои губы.
В нем, казалось, пронеслась тысяча битв за считанные секунды. Я пыталась прочесть в его взгляде то, что он не высказал, но не успевала — эмоции сменяли друг друга, как волны.
Тогда я приняла решение сама.
Я поцеловала его нежно, осторожно, едва касаясь губами его губ. Так легко, будто боялась нарушить магию. Я почти не почувствовала его вкус, ведь даже не знала, как правильно целовать, но дрожь удовольствия пробежала по всему телу, когда я ощутила бархатную мягкость его губ и легкое жжение от щетины. Я впитывала его дыхание, хранила тепло между нашими ртами, словно этот миг был последним.
Но он не поцеловал меня в ответ.
Когда я отстранилась и открыла глаза, его веки были закрыты. Горло сжалось, он сглотнул, и каждый его вдох и выдох будто эхом отзывался в моем теле, как если бы мое сердце билось в такт его дыханию.
Он взял мое лицо в ладони, коснулся губами моего лба и прошептал:
— Спокойной ночи, Ариэлла.
А потом развернулся и ушел, оставив меня стоять там — будто ударил в живот сильнее, чем могла бы наша кобыла.
— Почему?… — выдохнула я, едва слышно, дрожащим голосом.
Он уже открыл дверь, но остановился с рукой на ручке. И тогда, прежде чем исчезнуть в темноте коридора, я услышала его хриплый, сдержанный голос:
— Потому что, если начну, уже не смогу остановиться.
Глава 24
Ариэлла
Во сне он целовал меня в ответ. И не только.
Во сне его шрамированные руки были повсюду — на моем теле, внутри меня. Его рот уносил меня в рай, когда касался меня, и казался адом, когда отдалялся.
Когда я проснулась, то задыхалась и не могла пошевелиться, лежа на спине. Я чуть сдвинулась, и глаза распахнулись от тупой, сладкой боли между бедер.
— Доброе утро.
Я вскрикнула и резко села в постели. Я знала, что он вернулся ночью, в полудреме слышала, как скрипит пол под его шагами и двигается стул. Сейчас же он сидел рядом, закинув ногу на ногу, подбородком опираясь на руку.
Узкие, прищуренные глаза смотрели прямо на меня.
— Давно тут сидишь? — спросила я, чувствуя, как пот выступает на затылке.
В его взгляде мелькнула насмешка. Я сглотнула, язык прилип к небу.
— Ты знала, что разговариваешь во сне, Элла?
— Что… — я глотнула воздух. — Что я сказала?
Его губы изогнулись в почти дьявольской усмешке, но он ничего не ответил.
— Черт, — выдохнула я и сдернула одеяло с ног.
Он поднялся, когда я встала, теплый, густой запах кедра окружил меня. Комната была крошечной, воздуха не хватало. Слишком близко. Слишком тесно.
— Не смущайся, если стонешь во сне, Ариэлла, — его губы скользнули по моему уху, едва касаясь, и я услышала улыбку в его низком, обволакивающем голосе. — В моих снах ты делаешь куда больше, чем стонешь.
Он поцеловал меня в висок и прошел мимо, открывая дверь.
— Одевайся. Позавтракаем и двинемся дальше.
Пламя разлилось по венам, прибивая меня к полу, но разожженная ярость пересилила растерянность, и я бросилась за ним.
— Ты жесток! — выкрикнула я, выскочив в коридор. — Ты играешь со мной, и это подло!
Он остановился. Его кулак сжался… и разжался.
Дразнил. Провоцировал.
И тут я поняла, я тоже могу играть с ним.
— Скажи, наставник, — я скрестила руки на груди, пока кровь закипала, — это то, чего мне ожидать? Когда я… займусь любовью? Мне нужно будет стонать его имя?
Он обернулся. Челюсть напряглась, ноздри дрогнули, и я поняла, что попала в цель.
— С кем, Элла? — в его взгляде плескалась опасность и ревность, густая, как яд. Он подошел вплотную, нависая надо мной, между нами остались считанные сантиметры. Чтобы встретить его взгляд, мне пришлось задрать голову. — Скажи, с кем, черт побери, ты собираешься делить свою постель?!
— Полагаю, если я выйду за Элиаса, от меня и этого будут ожидать… — начала я, но он перебил, шипя, как раненый зверь: